— Угадали, — вздохнул я. — Как вы и сказали для случаев, когда надо пускать пыль в глаза. Но домой я всё-таки предпочитаю ездить на своей. Так что сначала молодых людей по домам, потом до офиса, менять машину.
— Сочувствую, — прозвучало вполне искренне, от души. — Сам долго точно так же мучился. Тогда всего доброго, до встречи. И ко мне, — он не удержался от смешка, — тоже можно приезжать без лишней пыли. Если что. Всего доброго.
— Спасибо, я учту. Всего доброго.
Когда мы уже отвезли детишек и забрали машину со стоянки у офиса — Алиса неожиданно села на пассажирское сидение. Хотя получив недавно права, старалась отобрать у меня руль при каждой возможности. Некоторое время мы ехали домой молча, Алиса глядела за окно, где темнело прозрачное небо апрельской ночи. Из приоткрытого окна задувало прохладой, свежим воздухом, полным аромата распускающейся зелени. А ещё из какой-то пекарни по дороге занесло кулинарные запахи разных чужеземных пряностей — индийского перца, имбиря, корицы, мускатного ореха и гвоздики. У меня аж слюнки потекли, хотя мы и ехали из ресторана. Алиса же задумчиво сказала:
— Жаль, ты с нами не пошёл слушать. Хедвиг Фосс действительно гений скрипки. А ещё, — девушка запнулась, — у меня на какой-то момент было странное ощущение. Будто кроме меня, скрипачки…
— И Яны — все остальные показались ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет, просто декорация для выступления. А настоящие зрители — только вы двое.
— Да. Откуда ты знаешь? — Алиса посмотрела на меня растеряно и с каким-то восторгом, как ребёнок, перед котором фокусник из пустой шляпы достал кролика.
— Сперва вопрос. А не было ли в зале во время концерта ещё одного человека, такой светловолосый с лёгкой проседью, типичное немецкое лицо. Он ещё с нами в зале ресторана сидел, за столиком возле камина.
Алиса на минуту задумалась припоминая. Дальше осторожно ответила:
— Кажется, я знаю про кого ты. Это Кристиан Вебер, он там какой-то менеджер и постоянно крутился. Я имя запомнила, так как его несколько раз упоминали и к нему обращались, а я рядом со сценой в перерыв стояла.
— Та-а-ак. У меня возникло ровно то же самое ощущение, как ты описываешь. При этом нормально ощущались в этот момент только мы с тобой, Яна — у неё оберег, ну и Ростовцев, что логично. Надо бы попросить Мансура Ахматовича покопать насчёт этого герра Вебера… Ах ты!
Водитель идущего впереди нас автомобиля решил лихо перестроиться сразу через две полосы влево, в итоге мало того, что подрезал грузовик, так ещё и потерял управление, его понесло юзом: апрель был холодный, к ночи дорога подмерзала и скользила. Хорошо ещё шофёр грузовика оказался с неплохой реакцией, а крайне левая полоса свободна — резко тормознул и ушёл в сторону. Ну и привычка ездить по городу медленно и аккуратно уже у меня, а не гнать по максимуму, я успел бросить машину вправо, так что развернувшегося сразу поперёк двух полос идиота пронесло мимо.
Алиса резко выдохнула и нервно сказала:
— Вот как чувствовала, когда тебя за руль попросила сесть.
Остаток пути до дома мы ехали молча. Да и дома больше к разговору про странный момент в ресторане не возвращались. И тем неожиданнее был вопрос, когда мы уже легли в постель:
— Игорь, а про что вы там остались секретничать? И на концерт не пошли? По твоим делам… Или по нашим?
Я чмокнул её в ухо и со смехом сказал:
— Ох, лисонька ты моя, лисонька. Я понял, могла и напрямую спросить. Нет, твоя помощь не понадобится, и я помню, что тебе там не понравилось. Спокойно можешь ехать с вашей группой на шашлыки и отмечать завершение первого курса. Хотя на мой вкус вам бы сначала летнюю сессию сдать. И второе — машину забирай, она мне не понадобится. Я всё равно на праздники к Ростовцеву поеду на несколько дней, но дальше посёлка выходить не буду.
Алиса в ответ чмокнула меня в губы:
— Спа-а-асибо, ты у меня самый лучший. А теперь, раз я у тебя любопытная лиса, мне интересно. Зачем ты к Ростовцеву едешь? Вы это обсуждали?
— Да нет, обсуждали действительно некоторые рабочие моменты. А потом случайно выяснилось, что Ростовцев может не только видеть колечко Яны, но и заметил, что её кольцо, как и твоё — артефакт. Можно сказать, натуральный атавизм эпохи магии — нормальная, так сказать, устойчивость к колдовству и способность пользоваться магическими предметами. Встречается также редко, как и люди, у которых в крови есть заряд магии.
— Ух ты, — сразу оживилась Алиса. — А эта проклятая книга потому у него и оказалась? Что он такой вот, может ей в теории воспользоваться?
— Не знаю. Но съездить и присмотреться ещё раз желательно.
