– Подожди! – воскликнула вдруг Таисья. Казалось, что русалка сейчас бросится к ногам Натальи, но она только низко, по-крестьянски ей поклонилась. – Подожди, царевна. Возьми меня в свой Лебединый край! Хоть на несколько минуток… Говорят, что если такая, как я, там побывает, то ее неприкаянная душа пусть немного, но спокойнее станет.
Лебедь взглянула в глаза русалки, потом мягко коснулась ладонью ее черных волос.
– Ты много страдала, – тихо сказала она.
Лиза заволновалась и тоже принялась упрашивать царевну:
– Помоги ей, если можешь, как помогла мне. Таичка мне столько времени верной подругой была…
– Не очень-то и верной, – с тяжелым вздохом отозвалась Таисья.
– Никогда я тебя тем не попрекну!
– Лебединый край и вправду может дать тебе облегченье, – все так же негромко ответила царевна. – И я вижу, что ты много пережила и передумала, и если была в твоей душе злоба, от которой смерть тебя не приняла, то сейчас ты изменилась. И если захочешь – сможешь стать одной из нас. Стать лебедью.
– Что для этого нужно сделать? – спросила Тая.
– Впустить в себя свет и покой. Забыть о злости, забыть о мести. Наш край полон гармонии и тишины, нет у нас ничего темного и горького.
Таисья почувствовала, как по щекам у нее потели горячие слезы. Лиза обняла подругу.
– Лиза… Лиза! Мне тяжело будет расстаться с тобой. Во весь мой век русалочий только от тебя добро и видела. Но я так хочу хоть немного покоя…
– Я была в Лебедином краю и знаю, что это за волшебное место. Если ты поселишься там, я буду рада и спокойна за тебя, Тая. И, думаю, мы с Федей сможем навещать тебя.
– Я… – У Таисьи перехватило дыхание.
Царевна-Лебедь взмахнула белым рукавом, коснулась им лица русалки. И девушка изменилась. Глаза ее мягко засияли, погас их нездоровый огонь. Мертвенно-бледное лицо покрылось легким румянцем, волосы вновь стекали по плечам густыми блестящими волнами. Тая вздохнула полной грудью – и обернулась лебедью, покружила над всеми, прощаясь, и взмыла в небеса. Наталья светло улыбнулась, вновь взмахнула рукавом – он превратился в крыло. Поднялась в небо вслед за Таей, и обе они исчезли, словно растаяли в вышине.
По дороге в Залесск Федор, по настоянию жены и великого князя, поведал о своих злоключениях, попытавшись, впрочем, не слишком компрометировать Зину в глазах Александра. Тот выслушал его историю в невеселом молчании. Еще вчера юный царевич сохранял наивное и светлое умение видеть лучшее в людях, но уже сегодня понял, что вполне мог ожидать подобного и от нового своего друга, и от Загорской, о роли которой во всей этой истории догадался вопреки умолчаниям Федора.
В городке они простились. Федор повез Лизу к местному доктору: хотя рана ее оказалась царапиной, но пренебрегать этим визитом не стоило. Александр же отправился в дом купца Белугина.
Там он застал и Зинаиду Сергеевну, и Салтыкова, еще не успевшего выехать в Чудногорск. После первого радостного удивления пришла пора раскаяния – внимательно посмотрев на помрачневшего великого князя, уловив укор в его темных глазах, оба поняли, что он все знает.
– Эмиль Францевич, – негромко обратился к графу Александр, – значит, правдивы слухи, что вы занимаетесь чернокнижьем и в мысли, и в души людям пытаетесь вторгаться? Я не верил…
Салтыков опустил взгляд.
– Простите меня, – только и вымолвил он.
Зинаида же промолчала, сделав безупречный реверанс. Александр видел, что она оскорблена его холодным приветствием, что от прежней любви не осталось и следа.
Что-то больно резануло по сердцу, но юноша сумел ответить ей безмятежной улыбкой.
– Сбежал вот из Москвы, – заговорил он, принимая легкомысленный тон. – Инкогнито, так сказать. Захотелось отдохнуть от приемов, от бумаг, от дворцового этикета. Вам-то хорошо. Можете ехать куда угодно, не думать об обязанностях. Кстати, вот и лето приближается. А как прекрасно провести лето за границей, правда?.. Да ведь вы, Эмиль Францевич, помнится, давно уже хотели познакомиться с вашими братьями и сестрами в Париже.
Граф поклонился. Он был очень мрачен, на его лице отражалось сожаление.
– О да, – заговорила Зинаида. – Ваше Высочество, как всегда, правы. Я, пожалуй, тоже последую вашему мудрому совету. Всегда мечтала побывать во французской столице.
Вновь склонившись перед великим князем в реверансе, она направилась к двери, демонстративно не дожидаясь его позволения выйти. Но тут же вернулась и заглянула ему в глаза.
– Знаешь, Саша, – сказала она негромко. – Все это вышло очень некрасиво. Но не считай, что здесь вовсе нет твоей вины. Нельзя безнаказанно оскорблять любовь.
С этими словами Зина вышла наконец из гостиной, держа спину прямой, а голову – высоко поднятой.
Вернувшись в комнату, принялась готовиться к отъезду. В Москву. А потом ее ждет Париж. Почему бы и не попутешествовать с изгнанным графом Салтыковым, побыв еще какое-то время его «сестрой»? А всех нынешних мужчин, включая несчастного Сокольского, надо вычеркнуть из сердца. Только так она станет вновь свободной. И, может быть, – счастливой.
