В одиночестве нарезая на кухне яблоки, Касуми мысленно перебирала приятные воспоминания времен учебы в университете, будто смотрела на пейзаж за стеклянной стеной: радости и горести подруги, которые она принимала близко к сердцу, ее личные маленькие радости и несчастья теперь казались горошинами – так выглядят с крыши прохожие внизу. Касуми не считала, что стала равнодушной. Не считала себя эгоисткой. Но за месяц замужества она, хоть и не пережила никаких потрясений, обрела уверенность, что с женской точки зрения отлично понимает реальную жизнь. Любовные истории незамужней университетской подруги быстро стали выглядеть по-детски наивными.
Прозвенел звонок. Касуми удивилась, что муж вернулся так рано. Подбежала к двери, повернула ключ.
– Ты рано. Я еще на кухне вожусь! – громко сказала она, но за дверью стояла молодая женщина.
Каким-то шестым чувством Касуми поняла, что перед ней Асако из «Эльдорадо», и кровь отхлынула у нее от лица.
Женщина оказалась совсем не такой, как Касуми себе представляла. Большие глаза, покрасневшие и очень усталые. Острый подбородок и правильный изящный нос почему-то выглядели жалко. В целом она была красива, однако производила вульгарное впечатление, словно картина с излишне четкими линиями. Эти резкие линии залегли тенями под глазами, по бокам от носа, под тонкими губами и смотрелись как грязь. На женщине было зеленое пальто, шея обмотана кирпичного цвета шарфом – вполне гармоничное сочетание. Касуми, не меняясь в лице, окинула ее взглядом и спокойно спросила:
– Вы кто?
– Меня зовут Асако, вряд ли вы знаете. Ваш муж дома?
– Нет.
– Тогда я подожду.
Она шагнула через порог решительно и непреклонно, завела руку за спину и закрыла за собой дверь. Касуми не успела ни возразить, ни остановить ее. Асако, не снимая пальто, села на стул к ней лицом.
У Касуми бешено колотилось сердце, но она чувствовала, что своим молчанием дает Асако преимущество.
– Может быть, снимете пальто? Я включу печку. – Собственный голос показался Касуми удивительно спокойным и красивым. В груди все сжималось, но она безотчетно выпрямилась, взяла себя в руки: теперь голос принадлежал идеальной молодой жене. Незваную гостью он тоже поразил.
Асако молча приподнялась, небрежно сбросила верх пальто, вытянула из-под себя подол. Касуми, глядя на это сзади, подумала: «Это хуже, чем страх перед вором. Если я не продержусь…»
За спиной лениво стягивающей пальто Асако она взглянула на себя в настенное зеркало. Фартук поверх бежевого свитера с круглым вырезом – в какой-то степени деловая одежда. Касуми не знала точно, во сколько Кэйити придет с работы, и взяла в привычку перед тем, как готовить ужин, подкрашиваться, поэтому ее лицо по сравнению с усталым видом Асако выглядело намного свежее. Убедившись в этом, она, несмотря на неприятную ситуацию, даже испытала некоторое удовольствие.
Асако, сняв пальто, встала, чтобы повесить его на вешалку. На груди поверх лилового свитера висел большой кулон, похожий на золотую медаль. Касуми подошла, взяла пальто, сама его повесила. Ее охватила странная потребность делать что-то полезное: она включила в комнате свет, потом бросилась к газовой печке и, присев на корточки, зажгла огонь. Асако по-прежнему сидела на стуле и пристально смотрела на дверь. Не иначе, готовилась сразу броситься на Кэйити, едва тот вернется.
– Вот, пожалуйста, можете почитать. – Касуми положила на стол несколько журналов и тут же вернулась на кухню.
Оттуда она искоса поглядывала на Асако, которая послушно листала журнал.
«Пока все нормально, – думала Касуми. – Но что делать, если она пришла, чтобы убить Кэй-тяна?!»
Если такое случится, Касуми должна будет немедленно кинуться на помощь. Она неосознанно задержала взгляд на сковороде, сняла ее и положила так, чтобы была под рукой. Пригодится, чтобы в опасный момент ударить врага по макушке.
Время текло в странном напряжении. Касуми продолжала мелкими кусочками нарезать яблоки и постепенно с удивлением заметила, что успокаивается; ей не верилось, что она так надолго испугалась. Конечно, спокойствие она сохраняла только внешне. Если она сейчас на глазах Асако попытается подойти к телефону и позвонить Кэйити на работу, чтобы предупредить об опасности, Асако, скорее всего, прыгнет пантерой и выхватит трубку. Если же попробовать выйти, чтобы позвонить из служебного помещения на первом этаже, Асако, вне всякого сомнения, ее не отпустит. В любом случае оставалось лишь в бессилии ожидать возвращения Кэйити. Касуми размышляла, как быть, и тут ее осенило: возможно, именно сейчас, когда Асако заявилась к ним, чтобы выяснить все насчет женитьбы Кэйити, им представится прекрасная возможность решить эту проблему раз и навсегда. Наблюдая за кастрюлей, где варились яблоки с сахаром, Касуми опять краем глаза взглянула, что делает гостья. Асако припудривала лицо. Касуми не выключила радио, и льющийся из него джаз безразлично заполнял пространство между молчавшими женщинами. Асако повернулась к ней и что-то сказала. Касуми сделала вид, что не слышит. Внезапно музыка прервалась.
