– Я пытаюсь воссоздать тот образ, который был на первом видео. Когда ты снял шапочку и взъерошил волосы. Если бы мне платили доллар за каждый комментарий о том, как тот твой жест намочил чьи-нибудь трусики… – Она постучала ногтем по подбородку. – Но, если подумать, мне действительно за такое платят.
– Кстати, насчет этого, – произнес я, – мне положена доля или я вместо бесплатных публикаций в интернете теперь бесплатно передаю видео тебе?
– Я же говорила, что мы разберемся со всем этим позже.
– Ты сказала, что у тебя есть условия.
– Будут. В свое время.
Она надела мне на шею кожаный шнурок с костяным рогом.
– Это тоже обязательно?
– Он подходит к кожаным браслетам на твоих запястьях, – заявила она. – Они привлекают внимание к предплечьям. Очень сексуально. А подвеска сделает то же самое с грудью и шеей.
Эвелин встала передо мной, наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, и снова запустила руки в мои волосы. Мне открылся вид на торчащую из топа грудь. Эвелин поймала мой взгляд и медленно растянула губы в улыбке.
– Ты на меня пялишься. – Ее ладони скользнули вниз по моей груди. – Нравится то, что видишь?
– Эвелин, прекрати… – Я схватил ее за запястья и убрал ее руки от себя.
– Что случилось? Я больше не вижу тебя с Эмбер. Да и с любой другой девушкой, если уж на то пошло. – Она улыбнулась и придвинулась ближе, уперевшись коленом на стул между моих ног. – Нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься.
Я осторожно встал и оттолкнул ее.
– Это ты подразумевала под своими требованиями? Цена твоей помощи?
Ее темные глаза расширились, а жар в них сменился холодом.
– Ты за кого меня принимаешь, за проститутку? Думаешь, я требую за услугу секс?
– Нет, – растерянно ответил я. – Нет, конечно, нет. Прости. Но какого черта ты делаешь?
– Я тебе помогаю раскрыть миру свой талант.
– Ты знаешь, что я имею в виду. – На моем телефоне просигналило сообщение. – Черт. Сейчас… подожди.
Я отошел в другой конец комнаты. Сообщение было от Шайло:
Я только что узнала. Вайолет в Медцентре университета Калифорнии. Травма головы. Больше мне ничего не сообщили.
Каждая клетка моего тела обернулась камнем. Мне показалось, что пол провалился и сердце ухнуло куда-то вниз.
Я напечатал дрожащими пальцами:
Скоро буду.
Эвелин надула губы.
– Что случилось?
Я в отчаянии накинул куртку, сунул гитару в футляр и закинул ремень на плечо.
– Мне нужно идти.
– Сейчас? Мы не сняли видео. Что случилось?
– Вайолет. Что-то… я не знаю. Мне нужно идти, – повторил я и выбежал, чувствуя, как бешено бьется пульс. Эвелин окликнула меня, но я едва ее слышал.
В это время автобусы ходили редко, а я не мог позволить себе ждать ни одной гребаной секунды. Телефон сообщил, что Медицинский центр Калифорнийского университета находится в полутора милях отсюда. Тридцать минут пешком.
Фраза «травма головы» мелькала в мозгу, как проблесковый маячок «скорой помощи». Я бросился бежать.
Они пришли.
Руки слегка дрожали, когда я выбрала из почты четыре конверта. Пробежалась глазами по обратным адресам: Бейлор, Джорджтаун, Калифорнийский университет в Сан-Франциско и в Санта-Крузе. Письма о приеме или отказе.
Сердце билось о грудную клетку, пока я относила почту на кухню. Прошло уже несколько дней после ночи у костра, а Миллер ни разу со мной не связался. Его слова преследовали меня каждую минуту бодрствования, проникали в мои сны по ночам.
«Возможно, у нас нет будущего. Мы с этим закончили».
А может, мы закончили еще до того, как начали. У меня перехватывало дыхание, стоило только подумать об этом. А потому я не думала. Когда мысли обращались к Миллеру, – а это случалось каждую минуту, – я гнала их прочь. Закрывала сердце. Я была права с самого начала. Каждый раз, стоило нам с Миллером коснуться друг друга или поцеловаться, как мы разлучались. Словно магниты, с одной стороны притягивающиеся, а с другой – отталкивающиеся.
И, возможно, его чувства к Эмбер оказались глубже, чем я считала. Иначе почему бы ему хотя бы не позвонить мне и не рассказать, о чем он думает?
Я могла бы спросить Шайло, но не хотела играть в испорченный телефон, когда вся информация идет через вторые руки. Однако неуверенность сводила с ума. Я была дурой, нарушила обещания, данные самой себе, а теперь боль в сердце стала нестерпимой. Мне бы сбежать, зарыться с головой в учебу, в подготовку к колледжу, чтобы, когда начнется следующий этап моей жизни, зависящий от четырех конвертов на кухонном столе, я была готова. Стала сильнее.
Послеполуденное солнце заливало нашу просторную кухню. На мне была пижама, а волосы все еще влажные после душа. Я пришла с тяжелой футбольной тренировки, на которой тренер и товарищи по команде были удивлены моей агрессивной игрой. «Привыкайте», – хотелось сказать им. Мне было жизненно необходимо пинать мяч и бегать, пока изнеможение не вытеснит боль, иначе я просто упаду и заплачу.
А я больше не собиралась быть такой девушкой.
