Салливан огляделся по сторонам. Дорога тут заканчивалась. Вот и все. Дальше «Воксхоллу» не проехать. Они где-то пропустили поворот и заехали в тупик. Выругавшись про себя, Салливан выключил зажигание. Мощный двигатель пару раз чихнул и громко выстрелил. Овцы разбежались с ошеломленным блеянием. Шум потревоженных овец напомнил ему о доме. Он на секунду закрыл глаза и оказался в Гулагонге во время сбора стада. Снова в его воспоминания ворвался дед.
– Погляди на мои шрамы!
– У меня теперь есть и свои. У меня есть своя жизнь.
– Очисти мое имя!
– Твое имя давно забыто.
Гарри вышел из машины.
– Дальше пойдем пешком, – сказал он.
Салливан с сомнением посмотрел на своего напарника. Возможно, тот и владел какими-то военными секретами. Наверняка метко стрелял из пистолета и отлично орудовал шпагой. Но сейчас он хромал и ходил с тростью.
Гарри наклонился к заднему сиденью и достал отделанную серебром ротанговую трость.
– Пойдем пешком, – повторил он.
– Куда пойдем? – спросил Салливан.
Гарри ткнул тростью куда-то вперед. Салливан различил тропинку, петляющую через поле и ведущую к небольшому домику. Он глянул налево и увидел облачка дыма, поднимающиеся к ясному голубому небу.
– Это станция, – прокомментировал Гарри. – Поезд уже на подходе. Нам лучше пошевеливаться. Ты взял с собой какое-нибудь оружие?
– Я того парня видел, – ответил Салливан, припомнив далеко не внушительные размеры человека, погнавшегося за Дейзи. – Оружие нам не понадобится.
– На всякий случай, – Гарри кивнул и похлопал по трости.
– Будешь бить его палкой?
– Нет, – покачал головой Гарри. – Проткну его своей шпагой. У меня это неплохо получается.
Салливан последовал за Гарри к воротам под тоскливыми взглядами овец, наблюдавших за пришельцами с почтительного расстояния. Облачка дыма превратились в сплошную струйку. Поезд был уже близко. Если игрок взялся разыскать Дейзи, то он наверняка находится в этом поезде. К собственному удивлению, Салливан почувствовал радость оттого, что Гарри поехал вместе с ним.
Поезд остановился. Тоусон спрыгнул с подножки вагона на платформу. Его на мгновение ослепило облако пара, вырвавшееся из-под брюха локомотива, что готовился продолжить свой путь дальше по сельской Англии. Тоусон почувствовал, как его кто-то оттолкнул. Он пихнул незнакомца в ответ.
Из облака до него донесся грозный окрик.
– Эй! Это что еще такое?!
Пар начал рассеиваться, и Тоусон увидел перед собой невысокого мужчину в форме с латунными пуговицами. Мужчина, очевидно станционный служащий, резко дунул в свисток и взмахнул зеленым флажком. Поезд тронулся и, пыхтя, пополз дальше, оставив Тоусона на платформе наедине с железнодорожником.
– Нападение на служащего железной дороги при исполнении обязанностей карается штрафом или заключением, либо и тем и другим, – произнес тот.
– Я на тебя не нападал. Ты стоял у меня на пути.
Железнодорожник был невысок, но, судя по всему, считал, что латунные пуговицы компенсируют нехватку роста.
– Нет, сэр. Это вы стояли у меня на пути. Вы не закрыли за собой двери вагона, и я обязан был сделать это за вас.
– Это же твоя работа, разве не так? – холодно поинтересовался Тоусон.
Он знал, что не стоит привлекать внимание, ввязываясь в споры, но его терпение лопнуло еще несколько часов назад. Безмозглый кассир на вокзале Виктория в Лондоне продал ему билет до Риддлсдаун-Холт, ближайшей станции к дому графа Риддлсдауна. Кассир не предупредил, что ехать придется с тремя пересадками, ожидая на все более безлюдных станциях прибытия все более неудобных поездов.
Тоусон устал, был голоден и зол, нетерпеливо то сжимал, то разжимал кулаки. «Не здесь. Не сейчас. Побереги силы для девчонки. Преподай ей урок, который она не скоро забудет». В Лондоне ему удалось раздобыть револьвер «Энфилд», и теперь вес оружия оттягивал карман, напоминая, что ему не будет нужды пользоваться кулаками. Он скучал по старому маузеру, который было так удобно прятать во внутреннем кармане или в рукаве. Оружие он потерял тоже из-за девчонки. И из-за нее же ему приходится скрываться здесь под чужим именем.
