Вместо того чтобы попытать счастья за игрой, хотя в его случае трудно было говорить об одном лишь везении, он часами расхаживал по лабиринту коридоров и трапов «Лапландии» в надежде найти незапертую дверь, которая выведет его к каютам третьего класса. Всякий раз Тоусона ждала неудача, пока ему не пришло в голову, что добраться до цели можно и оставаясь на палубе. Даже у пассажиров третьего класса была прогулочная палуба, пусть и не такая роскошная и укрытая от ветра, как у первого и второго классов.
Тоусон дождался, пока суета на судне утихнет на ночь и стюарды улягутся по своим койкам. Он знал, что на судне несут ночную вахту, но, учитывая последние события, вахтенные, скорее всего, будут слишком заняты, высматривая айсберги, и не обратят внимания на одинокого пассажира, шатающегося по палубам.
Он не стал пользоваться лифтом и поднялся на несколько пролетов по лестнице, которая вела на палубу к спасательным шлюпкам, висящим на шлюпбалках. Кто-то мог почувствовать уверенность при взгляде на эти крепкие деревянные суденышки, но Тоусон был иного мнения. Ведь их недостаточно, чтобы вместить даже половину пассажиров.
Тоусон с трудом унял дрожь и приказал себе больше никогда не думать о той ночи, которую ему пришлось провести на воде. Он отбросил все воспоминания и сосредоточился на будущем. Если Тоусон добудет «Матрешку» и вернется в Америку, он сможет больше не опасаться, что люди в черных пальто переломают ему пальцы. Он расплатится с долгами, и, если слухи были верны, оставшихся денег ему хватит до конца жизни.
– Из Сибири везут необычный алмаз. Он называется «Матрешка».
– Никогда о таком не слышал. Сколько карат?
– Его ценность измеряется не в каратах, – рассмеялся его информатор. – Он уникален. Единственный в своем роде.
– Не понимаю.
– Никто не понимает. Никто не знает, как такое могло произойти. Ты знаешь, что такое матрешка?
– Нет.
– Так в России называют кукол, тех, что вкладываются одна в другую. Этот алмаз похож на такую куклу: один алмаз находится внутри другого.
Сердце Тоусона замерло. Он заплатил за эту информацию, но она казалась полной бессмыслицей.
– Один находится внутри другого? – переспросил он.
– Да. Этот алмаз пустой внутри, и в этой полости находится другой алмаз. Видно, как он там болтается. Можно посмотреть сквозь алмаз и увидеть в нем другой.
Тоусон прокрался мимо шлюпок, продолжая двигаться к корме судна. Впереди он заметил поручни. Неужели снова тупик? Он осторожно приблизился, держась в тени. Несмотря на рокот машин, до него доносились сердитые женские голоса.
Тоусон бросил взгляд на «воронье гнездо». Он рассудил, что если не видит наблюдателя, то и тот его тоже не видит. Поручни не представляли собой непреодолимого препятствия. Тоусон без труда мог бы через них перебраться. Он положил руку на верхнюю перекладину и посмотрел вниз. Внизу была прогулочная палуба третьего класса – безлюдное и продуваемое пространство метрах в десяти под ним. На палубе стояли на коленях две женщины. Одна из них сердито кричала, а другая, похоже, пыталась ее утешить. Та, что кричала, встала на ноги, и Тоусон тут же ее узнал. Воровка, схватившая «Матрешку», была здесь – совсем близко, но все равно вне досягаемости.
Он огляделся в поисках трапа. Должен же быть способ спуститься! Двигаясь вдоль поручней, он заметил внизу в тени очертания человеческой фигуры. Тусклый свет от бортовых огней осветил задранное вверх лицо, отмеченное белым шрамом. Мужчина стоял совершенно неподвижно, но уверенной в себе позы человека на нижней палубе оказалось достаточно, чтобы Тоусон отступил на шаг, потом еще, и еще, пока не обратился в бегство.
Он вернулся через шлюпочную палубу, убеждая себя, что видел достаточно. Он знал, где она. В Саутгемптоне ей от него не скрыться.
Первые признаки приближавшейся весны уступили место холодной мороси, и Гарри весьма продрог за время прогулки через весь Лондон от конторы «Кунарда». Войдя в Даличский клуб, он с удовлетворением увидел, что один из пожилых слуг, работавших здесь, принес ведерко угля, чтобы подбросить его в затухающий камин. Сэр Эрнест Шеклтон, сидевший в высоком кресле возле каминной решетки, при приближении Гарри оторвался от газеты.
