– Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы попасть в Калифорнию, – заявила она. – Поэтому я постараюсь все забыть и сесть на первый же обратный рейс, – она схватила Поппи за руку и потащила ее к двери. – Раз я пока не могу сойти на берег, пожалуй, я схожу с тобой и послушаю, что скажет мисс Стап.
Еще не успев войти в столовую, они услышали гул голосов. Члены экипажа толпились вокруг Джогина, старшего пекаря. Тот стоял на стуле и говорил достаточно громко, чтобы его было слышно всем.
– Это неприемлемо! Нам сказали, что мы вернемся в Саутгемптон. А теперь они хотят высадить нас здесь, в этой глухомани!
– Это только для оформления! – возразила мисс Стап в попытке отвлечь внимание от разбушевавшегося пекаря. – Мы сойдем здесь на берег и заполним бумаги, а потом отправимся в Саутгемптон. Уверяю вас, мистер Джогин, беспокоиться не о чем.
Поппи вдруг услышала взрыв хохота, и все обернулись к Салливану, сидевшему за столом с чашкой кофе в одной забинтованной руке и сигаретой в другой.
– Не о чем беспокоиться? – переспросил он. – Думаю, нам очень даже есть о чем беспокоиться.
– Уверена, компания действует в наших же интересах, – запротестовала мисс Стап.
– У компании нет сердца, – Салливан затушил сигарету в блюдце и медленно встал. – Поглядите, где мы находимся. Мы в Плимутском заливе. Нас даже в порт не впустили.
Джогин посмотрел на Салливана. Хоть пекарь и стоял на стуле, кочегар все равно казался выше.
– Вы не имеете опыта управления, мистер Салливан, – сказал Джогин. – Вы на нижних палубах не знаете того, что известно мне. Я уже много раз сталкивался с подобным. Мы просто ждем прилива, чтобы войти в гавань.
Бичем, сидевший до этого рядом с Салливаном, тоже встал и подошел к Джогину.
– Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. Это ты ничего из своей кухни не видишь. Поверь мне, мы не ждем прилива. Гавань в Плимуте имеет достаточную глубину даже при самом большом отливе, да и осадка у «Лапландии» невелика. Я много раз заходил сюда на судах подобного дедвейта, и мы никогда не ждали прилива. Что-то тут не так. Нас здесь зачем-то задерживают, и мне это не нравится.
Слова Бичема заглушили несколько несогласных голосов. Офицеров тут не присутствовало, а Джогин, будучи в должности всего лишь старшего пекаря, не мог являться для остальных таким уж авторитетом, поэтому споры продолжались, пока на пороге вдруг не появился один из офицеров «Лапландии». Дунув в свисток, он потребовал тишины.
– Это Плимут, – объявил он.
– Мы уже поняли, – ответил Бичем.
– И здесь вы сойдете на берег.
Дейзи протолкалась вперед и посмотрела на молодого офицера.
– Если мы должны сойти на берег, то почему стоим на якоре здесь?
Мисс Стап громко зацокала и нахмурилась, но офицер улыбнулся, мгновенно растаяв под взглядом голубых глаз Дейзи.
– Беспокоиться не о чем, мисс, – сказал он. – Скоро подойдет портовый тендер, который доставит вас на берег, а «Лапландия» отправится дальше.
– Но почему? Нам сказали, что мы идем в Саутгемптон, – Дейзи оглянулась и укоризненно посмотрела на мисс Стап и Джогина. – Нас что, обманули?
Поппи потянула сестру за полу пальто.
– Тише! Не надо создавать проблемы.
– Видите ли, мисс… – промямлил офицер, явно зачарованный взглядом Дейзи. – Нас попросили высадить вас здесь, чтобы избежать толп и неприятностей, как в Нью-Йорке.
Поппи вспомнила прибытие в Нью-Йорк на «Карпатии»: вспышки фотокамер, требовательные выкрики репортеров и толпа – кто-то преисполнен скорби, кто-то нездорового любопытства. Разве они – эта последняя горстка выживших – могут рассчитывать на нечто подобное?
– Но ведь мы – никто, – пожала плечами Поппи. – Мы не офицеры, не богатые пассажиры. Зачем кому-то ради нас устраивать ажиотаж?
Офицер улыбнулся ей, хоть и не с такой теплотой, как Дейзи, что Поппи вовсе не удивило.
– Пока мы были в море, произошло много событий, – сказал он. – Расследование, начатое американским сенатом, продолжается, и в газетах полно противоречивой информации, возможно недостоверной. Общественность, конечно, хочет знать о богачах и знаменитостях, как живых, так и мертвых, но не только. Весь мир взбудоражен слухами, и даже в Австралии люди желают знать подробности. Как будто раньше не было кораблекрушений.
– Таких не было, – произнес Салливан. – «Титаник» отправлял сообщения по радио, и поэтому нас подобрала «Карпатия», но Рострон не был единственным капитаном, который принял сообщения. Впервые корабль затонул на виду у всего мира.
– Именно так, – офицер посмотрел на Салливана с уважением. – «Нью-Йорк таймс» сообщила о гибели судна в то же утро. Это привлекло всеобщий интерес.
– А при чем здесь мы? – холодно возразила мисс Стап. – Мы не знаем ничего такого, что было бы интересно репортерам.
– Вы можете ничего не знать о причинах крушения, – сказал офицер. – Но…
Диллон, сидевший рядом с Бичемом, не дал ему закончить мысль.
– Кто-то что-то да знает, – сказал он с хитрецой. – Фредерика Флита оставили в Америке, но в ту ночь на вахте было двое наблюдателей, и один из них здесь, с нами.
