«Это никогда не закончится. Мы честно отбыли свой срок, и нам обещали свободу. Но свободы нам не дали. Мы навсегда останемся каторжниками. Ты можешь все исправить. Найди ту женщину и очисти мое имя. Очисти имя нашей семьи. Салливаны – не преступники. Заставь ее признаться во лжи. Я – не насильник, и не я был отцом ее ребенка».
– Собираешься наняться?
Салливан обернулся и увидел ссутуленного старика в грязном твидовом пальто, изучавшего его выцветшими глазами, глубоко сидевшими на его обветренном лице.
– Нет. Думаю, на этот раз я возьму билет.
– Тогда поспеши, – посоветовал старик. – Корабль примет пассажиров второго и третьего класса с «Олимпика», потому что тот в море не пойдет. Все билеты на «Филадельфию» улетят, как только «Уайт стар» вернет деньги, – он посмотрел на обожженные руки и плохо сидящую одежду Салливана. – Ты не похож на человека, который может себе позволить билет. Больше похож на матроса, – он оглядел лицо Салливана. – Этот шрам ты заработал не в кочегарке, но обгорелые руки – другое дело.
– На «Титанике», – сказал Салливан и с удивлением уловил в собственном голосе нотку гордости.
– Ах, черт! – фыркнул старик. – Чертов капитан Смит! Как он мог наткнуться на айсберг?! Я шестьдесят лет провел в море юнгой и матросом, под парусом и под паром, и никогда даже близко не оказывался к айсбергу.
– А у него получилось, – ответил Салливан и отвернулся в поисках конторы «Американ лайн».
Он вспомнил, как шел этой же дорогой 10 апреля, когда искал контору «Уайт стар», чтобы наняться на работу. Тогда он тоже спешил, не желая потерять след женщины, погубившей его семью. Она знала, что он гонится за ней, но она и не догадывалась, что он последовал за ней на «Титаник».
«Теперь знает», – подумал Салливан. Он вспомнил выражение лица женщины, когда сажал ее в шлюпку. Она будет надеяться, что он пошел ко дну вместе с кораблем. Она не подозревает, что жажды мести длиной в три поколения оказалось достаточно, чтобы сохранить Салливану жизнь в ледяной воде и дать ему сил вскарабкаться на обломки лестницы. Он настигнет ее. Это только вопрос времени.
От мыслей о дедовской мести его оторвали громкие голоса. Он повернул за угол и оказался посреди шумной скандирующей толпы. На мгновение ему показалось, что он оказался среди выживших членов команды «Титаника». Они получили жалованье, когда сошли с поезда, а теперь собрались протестовать против того, что с ними случилось?! Он сочувствовал им, как сочувствовал бы любому, кому пришлось пойти на сделку, поступиться принципами ради денег. Он был рад и даже немного горд, что не последовал общему примеру и не дал юристом показаний, которых те требовали. Ему не нужны были те деньги, с которыми была готова расстаться «Уайт стар». Он мог пойти в банк. Аккредитивы были при нем. Бумаги были всегда надежно спрятаны на его теле в водонепроницаемый пакет – чуть подпалившийся, но не так сильно, как его руки и волосы.
Когда он попытался развернуться и уйти, его схватили крепкие руки.
– Давай, приятель! Послушаем, что скажешь ты! Больше спасательных шлюпок! Никаких штрейкбрехеров! Ты ведь с нами, да?
«О да, я с вами. Но не сейчас».
Салливан попытался отступить, поняв, что оказался среди мятежного экипажа «Олимпика». В любой другой день он присоединился бы к их протесту. У них были все основания для забастовки. Никто не должен переживать то, что пришлось пережить ему. Никто не должен гибнуть, как погибли люди в котельных помещениях «Титаника».
Он пытался вырваться из толпы, морщась от боли в обожженных руках. Он ощутил какое-то движение. Толпа сменила направление. Что-то произошло. Он услышал хриплые негодующие крики и пронзительные полицейские свистки.
Нет, этого нельзя было допустить. Он не собирался оказываться за решеткой вместе с бунтующим экипажем «Олимпика». Ему нужно попасть на «Филадельфию».
Чья-то рука схватила его за запястье и потянула в сторону.
– Сюда! Скорее!
Салливан увидел щуплого человека, обладавшего стальной хваткой, разглядел его пышные каштановые усы, задумчивые карие глаза, заостренный нос и решительно выставленный вперед подбородок. Бен Тиллет.
– Оставь меня в покое.
– Я помогу тебе выбраться, – сказал Тиллет.
– Не беспокойся, приятель. Я могу выбраться и сам.
– На «Филадельфию» ты все равно не попадешь.
Салливан остановился, позволяя толпе обтекать его, словно скалу.
– Что тебе об этом известно?
– Я знаю, что за тобой следят.
– Кто?
– «Уайт стар».
Тиллет снова потянул его за руку, но Салливан не поддался.
– Отстань от меня. Я не из твоего профсоюза. Мне не нужна защита. Я отплываю в Америку с ближайшим судном.
– «Филадельфия» – единственное судно, идущее в Америку, и «Уайт стар» за ней наблюдает. Ты не попадешь на борт.
– Попаду, кончено. Я собираюсь купить билет первого класса.
Тиллет отпустил его.
– Ну, попробуй. Ступай в билетную кассу, и увидишь, что тебя там уже ждут.
