Дамская гостиная, устроенная как можно дальше от бара для членов клуба, располагалась в живописной оранжерее. Лучи солнца, заливавшие просторное помещение через высокий сводчатый потолок, отражались в позолоте тонких стульев. Пол был выложен черно-белой плиткой. Вдоль стен стояли кадки с папоротниками, а подвешенный на стенах хлорофитум протянул зеленые плети по всему помещению. Они застали в гостиной поваренка, застилавшего накрахмаленной льняной скатертью круглый центральный стол. Он встревоженно оглянулся и поспешил прочь, чтобы вернуться спустя несколько мгновений с вазой розовых роз.
– Как мило! – воскликнула Поппи.
Даже Дейзи с ней согласилась.
– Я такого не ожидала.
Дядюшка Хью просто сиял от гордости.
– В комитете разгорелось настоящее сражение, – сказал он. – Но результат – перед вами. Присаживайтесь. Мы закажем чай, но спешить некуда. Подозреваю, шеф-повар пошлет кого-нибудь в «Фортнам и Мейсон» за птифурами и глазированными пирожными.
Пока Поппи и Дейзи усаживались, епископ подозвал официанта, заказал чай и спросил, не в клубе ли сейчас капитан Хейзелтон.
Сама не зная почему, Поппи вдруг ощутила, что ее щеки заливаются румянцем. Она была рада, что широкополая шляпа позволяет ей это скрыть. Услышав, что капитан Хейзелтон в баре, она снова покраснела.
В том, что шляпка не давала достаточной защиты, она убедилась, когда Дейзи тихонько ткнула ее ногой под столом. Сестры переглянулись. Дейзи вскинула брови, а Поппи в ответ яростно замотала головой.
Капитан Хейзелтон пришел задолго до того, как с кухни принесли чай или другие напитки, и он был не один. Поппи обратила внимание, как Дейзи осторожно поправила экстравагантную розовую шляпку, и поклялась, что ни за что не будет повторять ее жест. Ей не было нужды производить впечатление на капитана Хейзелтона. Если уж на то пошло, он видел ее в гораздо худшем виде, когда они прибыли в Плимут. Дейзи рассматривала вошедших. Один из них был высоким блондином, в отличие от темноволосого Хейзелтона. Он шел вальяжной походкой и самоуверенно поглядывал на окружающих. Третий мужчина не обладал военной выправкой. Он был среднего роста, широкоплечий и темноволосый. Его можно было бы счесть обыкновенным, если бы не энергия, которую он, казалось, излучал.
– Позвольте мне представить своих товарищей, – сказал Хейзелтон. – Это достопочтенный капитан Клайв Бигем, а этот джентльмен – сэр Эрнест Шеклтон.
Дейзи не сводила глаз с капитана Бигема, который, казалось, был только рад ответить на ее смелый взгляд. Поппи смотрела только на Шеклтона. Она прочитала все газетные статьи, посвященные его экспедициям, и теперь с трудом могла поверить, что встретилась с ним лично. Его внешность не разочаровала. Он не был ни статным и симпатичным брюнетом, как капитан Хейзелтон, ни статным и симпатичным блондином, как капитан Бигем, но это не имело значения. Он притягивал к себе внимание. Она знала только одного человека, излучавшего такую же уверенность. Эрни Салливана, кочегара с «Титаника».
Она снова покраснела. «Хватит, Поппи! Это нелепо!»
Хейзелтон представил их как леди Пенелопу и леди Маргариту. Дейзи заявила, что не хотела бы, чтобы ее называли Маргаритой, а потом добавила, что и Пенелопа предпочла бы имя Поппи.
Джентльмены уселись за стол, и дядюшка Хью беззаботно заметил, что члены клуба редко имеют возможность побывать в дамской гостиной, так что они весьма ценят эти моменты.
Капитан Бигем попытался откинуться на спинку, но его нарочитая небрежность продержалась всего пару секунд, до первого протестующего скрипа маленького позолоченного стула. Он восстановил равновесие и наклонился чуть вперед, глядя на Дейзи.
«Конечно же, Дейзи. Зачем ему еще на кого-то глядеть?»
– Гарри Хейзелтон сообщил мне, что вы обе были на «Титанике», – сказал он.
– Да, были, – ответила Дейзи, захлопав ресницами.
– И что вы служили горничными. Должно быть, неплохая получилась шутка.
Поппи не удержалась от ответа.
– Нет, это была не шутка, капитан Бигем. Даже если я доживу до ста, никогда не забуду ту ночь и тех, кто погиб. Полагаю, солдаты вроде вас с капитаном Хейзелтоном привычны к смерти, но я – нет.
Бигем вскинул руки в знак капитуляции.
– Прошу прощения. Сказал, не подумав. Но я удивился, что вы решили отработать проезд. Ваш отец ведь – граф Риддлсдаун, не так ли?
Поппи отвернулась. Она не обязана ничего объяснять этому человеку. За чайным столом повисло неловкое молчание, и Поппи понимала, что причиной тому стала она сама, встряв не к месту. Разумеется, Бигему стало любопытно. Почему бы и нет? Наверняка всему высшему обществу было бы интересно узнать, почему дочери графа решили поработать прислугой на «Титанике».
Хейзелтон откашлялся.
– Я должен пояснить, что капитан Бигем – секретарь слушаний, которые ведет уполномоченный по кораблекрушениям, – сказал он. – Он отвечает за все организационные вопросы и вызов свидетелей. Он имеет профессиональный интерес к тому, что произошло с вами на «Титанике».
– Понимаю, – кивнула Поппи.
