– Я не понимаю, кто это, – прошептал Гарри так тихо, что я едва его услышала.
– Или что это, – отозвалась я.
Скрипнула коробка передач. Машина была достаточно старой, это я успела определить, когда глаза немного привыкли. Колеса закрутились, и медленно, словно крадущаяся кошка, автомобиль двинулся вперед.
Гарри шагнул назад и случайно наступил мне на ногу, отдавив пальцы. Я вскрикнула, и он пробормотал очередные неловкие извинения. Но это не имело никакого значения, – только не сейчас, когда эта дьявольская железяка двигалась на нас.
Мы развернулись и ускорили шаг, оглядываясь через плечо. Гарри вырвался вперед и тащил меня за руку, не отпуская ни на секунду. Ноги заплетались, несколько раз я едва не упала на ровном месте. Автомобиль, словно конвоир, следовал по пятам, сопровождал нас по темноте, рассеивая ее перед нами светом фар.
Я пыталась разглядеть дорогу, но мгла, плотно окутавшая нас, словно сахарная вата, лишала такой возможности. Если бы не Гарри, я наверняка уже растянулась бы посреди шоссе и попала под колеса этой консервной банки, рычащей за спиной.
Мотор взревел снова, на этот раз я услышала в этих клацающих, металлических звуках не предупреждение, а угрозу. Тот, кто сидел за рулем, преисполнился решимости напасть.
Машина сорвалась с места и ускорилась, вынуждая перейти на бег. Мы припустили что есть духу. Гарри все еще не отпускал меня, было тяжело поспевать за ним, и я, будто тряпичная кукла, практически повисла на его руке, стараясь не выплюнуть легкие от бега и удушливой вони выхлопных газов.
Казалось, водитель только дразнил, играл с нами, заставляя, как мышек, убегать. Грудь горела, я чувствовала, как с преодолением каждого ярда становлюсь все слабее. Вспотевшие, уставшие пальцы обессиленно выскальзывали из ладони Гарри, и он, сбавив темп, перехватил меня за локоть. Его грудь часто вздымалась, а ноздри раздувались, вдыхая дорожную пыль, поднимаемую автомобилем. Гарри бросил на меня быстрый взгляд, и зрачки его расширились, а брови поднялись, будто он увидел чудовище. Мои губы онемели, рот приоткрылся, и я жадно хватала воздух, из последних сил стараясь оставаться на ногах и бежать рядом с ним.
Одинокие деревья, при свете дня не привлекавшие внимания, теперь казались зловещими. Их темные, колючие ссохшиеся сучья протягивали свои лапы, будто желая схватить, запутать и задержать.
Я вскрикнула, послышался хруст, острая боль пронзила лодыжку.
Гарри чуть покачал головой, указывая на землю, а я больше не могла наступить на ногу и беспомощно хромала, тормозя нас. Машина победно урчала, казалось, если обернуться, можно увидеть, как она разевает пасть, обнажая ряды острых зубов, а с ее красного языка стекают капли слюны. Но это были лишь фантазии, у автомобилей не бывает рта.
– Бежим в поле! – постарался перекричать рев машины Гарри.
Не успела я возразить, как он резко дернул меня в сторону и увлек в траву, доходившую до колен. Ветви кустов, через которые мы продирались, хлестали по щекам, я то и дело проваливалась в ямы неустойчивого грунта.
Автомобиль негодующе заворчал. Я обернулась и увидела, как тень за рулем снова сдвинула набок свою призрачную шляпу. Гарри продолжал тащить меня сквозь кустарник и траву, не останавливаясь ни на секунду.
Я не отрывала взгляда от машины, ожидая, когда водитель, остановившийся на обочине, покинет кабину, обойдет автомобиль и последует за нами. Но его голова, – по крайней мере, я надеялась, что это была именно она, – оставалась склоненной к левому плечу. Автомобиль замер, продолжая изрыгать клубы выхлопных газов.
Гарри не останавливался, он шумно дышал и рукой отбивался от ветвей, которых становилось все меньше и меньше. Когда мы спустились с небольшого холма к полю, а я буквально съехала по нему на пятой точке, послышался визг шин. Машина тронулась с места и развернулась, стараясь в последний раз выхватить наши фигуры из мрака. Мы прильнули к траве и замерли.
Машина испустила последний рев и умчалась, поднимая пыль. Мы подождали еще несколько минут и, не сговариваясь, отражая друг друга, как в зеркале, повалились на холодную траву.
Я пыталась восстановить дыхание и, приподнявшись на локте, закашлялась, надеясь, что меня не стошнит прямо в этот момент. Сердце ощущалось где-то в районе горла, я могла поклясться, что сейчас оно стучало прямо там.
Гарри, закрыв глаза, лежал на спине, вдыхая через нос и выдыхая через рот.
Спустя несколько минут он открыл глаза и медленно повернул голову. Тусклый свет месяца придавал атмосфере определенную таинственность.
– С тобой всегда такое случается, Вероника? – прищурился Гарри.
– Ну, не каждый день, конечно, но бывает. – Уголки моих губ поползли вверх.
Гарри улыбнулся, а через несколько минут разразился хохотом, который словно рассеивал темноту. Я упала на спину и тоже засмеялась, немного истерично, давая волю терзавшим меня эмоциям.
