Не будь его рядом сегодня вечером, кто знает, чем бы закончилось это преследование. Возможно, я бы уже ехала в багажнике той машины с ее призрачным водителем за рулем. Возможно, по частям.
– Прости… Прости, что так себя веду. Просто там, – я почти что всхлипнула, – столько важного для меня. Наши воспоминания с Майки… Как он едет на велосипеде по улице, как радуется подарку на день рождения, как задувает свечи, а я пою ему… Я потеряла его, а теперь потеряла и то, что помогло бы никогда его не забывать.
Выражение лица Гарри смягчилось, он повернулся.
– Эй, перестань, – парень попытался успокоить меня. – Майки найдется, ты его совсем не потеряла. Наверняка все будет хорошо.
– Ты сам-то в это веришь? – хрипло отозвалась я.
Гарри начал стягивать с плеч бомбер с логотипом бейсбольной команды школы. Он накинул его на меня и положил ладонь мне на предплечье. Я не отреагировала. В любой другой момент Гарри Томпсон, одолживший свою одежду, пропахшую его сладким, слегка древесным парфюмом, свел бы меня с ума, но не сейчас.
– Давай я оставлю тебя здесь, посидишь немного, успокоишься, а я вернусь на дорогу и поищу рюкзак, идет? – спросил он.
– Нет, это плохая идея, и ты сам это знаешь, – шмыгнула я носом. – Неизвестно, как далеко уехал тот псих. Может, он поджидает, когда мы снова выйдем на дорогу; погасил фары и стоит за первым же поворотом. – Я вжала голову в плечи. – Непонятно, что ему было нужно. Шериф не похвалил бы тебя за такое безрассудство. Тем более здесь не очень-то уютно, а связаться мы никак не сможем, если потеряемся или что-то случится. Вдруг прилетит какой-нибудь вампир и укусит меня? Или тебя унесет на крыльях ночи призрак? – я попыталась пошутить.
Гарри не улыбнулся, мы оба были слишком напряжены. И хотя несколько минут назад мы смеялись, этот смех был признаком не веселья, а нервного перенапряжения.
– Ты права, я приведу тебя домой, заряжу телефон и свяжусь с отцом. Не думаю, что кто-то обнаружит рюкзак раньше, чем папа проедет по шоссе. Попрошу его внимательно осмотреть обочину.
Говорить больше не хотелось, я почувствовала жуткую усталость. Гарри подхватил меня за талию, я положила руку ему на плечо, не в силах думать о какой-то романтике.
Вероника, которой бы сказали неделю назад, что она будет гулять с самим Гарри Томпсоном поздним вечером, а он будет держать ее за талию, наверное, покрутила бы пальцем у виска, сказала о несбыточности таких фантазий, а затем хлопнулась в обморок, но только так, чтобы никто не увидел.
Вероника, которая сейчас еле ковыляла к кукурузному полю, была полностью разбита, обескуражена и неспособна на какие-либо эмоции.
Я старалась не наступать на распухшую правую ногу, но иногда ставила мысок на землю, чтобы дать отдохнуть все время находившейся в напряжении левой. И хотя я и старалась переносить бо́льшую часть своего веса на плечо Гарри, идти было трудно. С каждой минутой казалось, что кровь все больше и больше приливает к больной лодыжке, и я то и дело поглядывала на нее, проверяя, не раздулась ли она до размеров тыквы.
Когда мы вошли в высокие заросли кукурузы, я почувствовала себя неуютно. Плечо Гарри под моими пальцами окаменело, мышцы его шеи натянулись.
Кукурузу давно собрали, листья ее высохли и пожелтели, они были похожи на пергамент и неприятно царапали щеки.
Стояла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием наших шагов, ступающих по жухлой траве, и шумом стеблей, трущихся друг о друга. Казалось, что ветер гоняет тени меж стройными рядами кукурузы, а они смотрят на нас, разглядывают, касаются одежды, рук, щекочут затылки теплым дыханием.
Несколько раз мне почудился звук шагов, приближавшихся сзади, а обилие стеблей вокруг начинало давить на сознание. Я боялась, что вот-вот из зарослей покажется какое-то страшное видение, погонится за нами, схватит цепкими руками и утащит в глубину поля. Воображение любило дорисовывать красочные картинки, но сейчас я не могла его за это поблагодарить.
Я следила за дыханием, считая вдохи и выдохи, чтобы успокоиться, вспоминала полезные техники психологов, видео которых часто смотрела в интернете. Нужно было сделать вдох на четыре счета, затем задержать дыхание на четыре счета, а после выдох снова на четыре счета. Я повторила это упражнение сотню раз, пока мы медленно продвигались по узкой тропинке, но оно не помогало. Пытаясь отвлечься, я пообещала себе написать гневный комментарий под видео с этим советом, когда вернусь домой.
Если вернусь. Сейчас, в темноте, среди несчетного количества стеблей кукурузы, без телефонов, в месте, где единственным источником света был узкий полумесяц готовящейся к обновлению луны, мне казалось, словно время остановилось, а мы застряли в чудовищном потустороннем мире, из которого невозможно выбраться. Ряды кукурузы были бесконечными, мрак был бесконечным, ноющая боль в моей ноге, усиливающаяся при малейшем касании земли, была бесконечной.
