– Что? – спросила Лионелла.
– Квадроцикла Кислянского на месте не оказалось.
– Как это?
– По крайней мере, так сказал Друзь. Я с ними не катался в тот вечер, прав он был или нет, судить не могу.
– Ну хорошо.
– Потом Юрий Николаевич засомневался, сказал, что ошибся. А у меня к тому времени смена закончилась. Я сказал ему, что жене на дежурство, а я остаюсь с дочкой. Юрий Николаевич отпустил меня, а сам остался.
– Уехал?
– Я? – уточнил Федин.
– Мы же сейчас о вас говорим.
– Он меня отпустил.
– А если бы Друзь не отыскал квадроцикл Кислянского?
– Он бы позвонил, и за ним бы приехали. А вообще, у Друзя в телефоне встроенный прибор ночного видения. Думаю, он быстро отыскал квадроцикл.
– Во сколько вы с Друзем приехали в лес?
– Говорю вам, минут двадцать ехали.
– Во сколько лично вы уехали?
– Практически сразу. Минуты через три или четыре.
Лионелла улыбнулась, чтобы разрядить обстановку. Их разговор все больше походил на допрос.
– В усадьбу Друзь вернулся в половине двенадцатого. Так он записал на доске.
– Да не-е-ет, – протянул Федин. – Не успел бы. Скорее всего, записал от фонаря. Дескать, квадроцикл давно на месте. Быстро пригнали. Он вообще любил прихвастнуть.
– Юрий Николаевич не рассказывал никаких подробностей?
– Да нет вроде… – Федин отвел глаза. – Сами знаете, что вскоре он утонул.
– Спасибо, что рассказали, – проговорила Лионелла и направилась к выходу.
– Подождите!
Лионелла напряглась, ожидая важного заявления, но Михаил Федин спросил:
– Вы артистка? Баландовская?
– Да. – Она улыбнулась, стараясь скрыть разочарование.
– Можно автограф для жены?
Предупредив Марианну, Лионелла села в свою машину и поехала в пансионат «Рыбачий». По бездорожью вокруг озера дорога заняла полчаса.
В пансионат она приехала к ужину, когда большая часть группы была в столовой. Лионелла встретила директрису Елизавету Петровну, и та сообщила, что бывшая комната Лионеллы забронирована и осталась за ней. В соседней комнате, как и в прошлый раз, проживает костюмерша Тамара, в комнату Бирюковой поселили двух новых статисток.
Поискав глазами Никанина, Лионелла подсела к нему за столик:
– Здравствуйте, Юрий Платонович. Можете уделить мне немного времени?
– Конечно. У вас какой-то вопрос?
– Он касается древнерусских казней.
– Вот как!
– У вас есть какие-нибудь познания в этой области?
– Весьма условные. – Никанин, кажется, заинтересовался тем, куда она клонит.
– Меня который день мучает мысль… Помните наш разговор в доме Тихвина? Когда мы говорили про осину и самоубийство Иуды Искариота. Мы сошлись на том, что в случае с Бирюковой осина обозначает предательство.
– Пожалуй.
– Но вот о чем я подумала: преступник вряд ли стал бы выбирать в темноте осину.
– В чем-то вы правы.
– Значит, осина – это случайность?
– Скорее всего – да.
– Прежде чем отказаться от этой идеи, мне хотелось бы знать, нет ли среди средневековых российских казней такой, где используется осина?
– Точного ответа дать не смогу. Но позвольте поинтересоваться: во что вы играете? В сыщика?
– Да нет, что вы…
– А мне кажется, что я угадал.
– А если и так? – Она с вызовом посмотрела ему в глаза.
– Вольному воля.
– Блаженному – рай, – продолжила Лионелла. – Так что насчет осины?
– Кроме того, что я рассказал, могу только добавить: согласно белорусским поверьям, считается, что, если убитую змею подвесить на осине, она не оживет.
– Вероятно, по той же причине в грудь мертвых вампиров вбивают осиновый кол, – предположила Лионелла.
– Если говорить про змею, существует множество легенд о том, что при определенном стечении обстоятельств убитая змея оживает и начинает мстит своему убийце. Но это очень сложные, притянутые за уши аналогии.
Лионелла резюмировала все сказанное:
– В сухом остатке имеем: убийца считал Бирюкову змеей и предательницей.
Никанин уточнил:
– Но только в том случае, если это высокоинтеллектуальный человек с хорошим чувством юмором.
– Значит, насчет древнерусских способов казни не подскажете?
– Разве что вот… – На мгновение задумавшись, Юрий Платонович продолжил: – С помощью гужевого транспорта нагибали две крепкие березы, виновного в преступлении привязывали ногами к верхушкам. Березы отпускали, они разгибались и разрывали казнимого пополам.
– Это не наш случай. Хотя… – Лионелла задумалась, потом оживленно проговорила: – Чтобы нагнуть дерево, в древности использовали лошадей. Так?
– Так.
– Тогда в нашем случае это был квадроцикл! Как же я раньше не сообразила!
– Позвольте… – удивился Никанин, – вовсе не обязательно.
– Дело в том, что в это время в лесу стоял брошенный квадроцикл. Преступнику ничего не стоило использовать его в своих целях. Я была в это время в лесу и слышала звук работающего двигателя. Это было в двадцать три пятнадцать. Никто, кроме убийцы, не мог завести квадроцикл, потому что его забрали час спустя. И что характерно, покойный Друзь вернулся за квадроциклом, но нашел его в другом месте. Уверена, веревка, на которой была повешена Бирюкова, – из бардачка того же квадроцикла. Она, я знаю, включена в стандартную комплектацию.
