— Я перестала верить — если вообще когда-то верила — так давно, что уже не помню, когда это случилось. — Я съела еще кусок пирога. Он остыл и стал безвкусным.
— Я верю во все сразу, — признался Поу-чяй. — Если этот бог не поможет, подсобит другой. Я видел храм иностранцев в Оумуне. Внутрь не стал заходить, но, может быть, я смогу поверить и в их богов. — Он повернул голову. — Дождь прекратился. — Юноша встал и отряхнулся. — Ты беспокоишься, что отец любит меня больше, чем тебя…
Фраза прозвучала как утверждение, а не как вопрос.
Табуретка подо мной задрожала, а дыхание стало прерывистым и поверхностным.
— Но это не так, — закончил Поу-чяй. Когда он поклонился, фиолетовый шелк замерцал, как огонь. Я сжала руки, чтобы скрыть их дрожь.
Мальчик бросил на меня последний, странно испытующий взгляд, а потом вынырнул на улицу.
Гавань была так переполнена, что мыс затерялся за парусами. Не верилось, что здесь столько джонок, ведь вся древесина ушла на мачты для торговых судов, на которые мы охотились. Тем не менее спустя два месяца после начала сбора прибыло только шесть флотов, кроме нашего, — которые, впрочем, выпили и съели все припасы, что были в бухте. Неважно, повторял мне Ченг Ят: те, кто не принял участия, пожалеют об этом. Вскоре его терпение подошло к концу, и он посоветовался с оракулами относительно следующей благоприятной даты. Слет командующих наметили на седьмой день шестого месяца года.
Моя первая ошибка заключалась в том, что я вела себя непринужденно, как на обычном собрании капитанов. Я убедилась, что на столе полно вина, и оделась так, чтобы не отвлекать Ченг Ята: опрятная темно-серая куртка и брюки, волосы заколоты простой шпилькой. Я присоединялась к мужу, чтобы поприветствовать капитанов, когда они поднимались на борт, затем уходила и позволял Ченг Яту вести дела, как на встрече старых друзей. Как оказалось, мне еще многое предстояло узнать о руководстве.
By Сэк-йи, его родной и двоюродный братья рано прибыли вместе с генералом Поу, за ними появился седовласый командир флота Ченг Лау-тонг. Все гости тут же проявили интерес к нашим запасам вина.
Следующим был широкогрудый мужчина с выпученными глазами, которые бесстыдно шарили по мне.
— Похоже, стоило в конце концов проплыть через полмира. Меня зовут Чинг, если тебе угодно, но все зовут меня Лягушачий Отпрыск.
Я заставила себя улыбнуться, одновременно думая, что лягушку поймать — раз плюнуть.
Куок Поу-тай приветствовал меня так, словно я не избегала его с момента прибытия три дня назад. Спустя три года после той ужасной ночи его лицо огрубело, в волосах появилась седина, но глаза по-прежнему пронзали меня с прежней силой.
— Госпожа Ченг, ваша красота поразит даже птиц[74].
— А у вас уста скользкие от ароматного масла.
Тунгхой Пат прибыл последним, явно намеренно, и лишь небрежно кивнул, проходя мимо меня, после чего начал активно разливать всем спиртное. Ченг Ят позвал командиров в каюту. Теперь начиналось его представление. Мне полагалось сидеть в углу и держать рот на замке. Но я, конечно, не утерпела.
Тунгхой Пат с порога перехватил главную роль, как если бы он всех созвал.
— Я столько негодяев в одном месте уже много лет не видел. Давайте разберемся поскорее — я сюда не прохлаждаться приехал.
— Однако вино пьешь с удовольствием, — заметил By Сэк-йи.
Ченг Ят откашлялся и приготовился встать, как я его и просила, но, видимо, передумал и просто похлопал в ладоши, привлекая внимание.
— Помню, в детстве, когда рыбацкая лодка возвращалась с хорошим уловом, на следующий день все остальные джонки плыли к тому же месту. Возвращались с полупустыми трюмами, некоторые с пробитыми корпусами, если подплывали слишком близко к конкурентам. После этого соседи ненавидели друг друга в течение нескольких дней.
Он сделал паузу — достаточно долгую, чтобы я забеспокоилась, удастся ли ему связать вместе столько слов.
Наконец он продолжил:
— Вот так и мы. Ссоримся из-за одной и той же рыбы, воруем друг у друга улов.
Вмешался Тунгхой Пат:
— Если ты обвиняешь меня в том, что я краду твой улов… — Я обвиняю всех нас! И себя в том числе! — перебил Ченг Ят. — Каждый из присутствующих понимает, что мы слишком часто мешаем друг другу, грабя чужую территорию…
— Какая еще территория? — Куок Поу-тай фыркнул. — Что-то я не видел ни стен в море, ни карты с твоим или моим именем!
Я улыбнулась про себя. Мы ожидали такого поворота, но не от него, а от Тунгхой Пата. Тем лучше, что вопрос исходил от Куока, потому что ответ, который я столько раз репетировала с мужем, соответствовал логике Куока.
— Может быть, это именно то, что нам нужно, — сказал Ченг Ят. — Карты и «стены», известные только нам. Сколько раз вы брали торговца, которого за три дня до этого ограбил другой? Сколько раз целый месяц не видели ни единой баржи на морских путях, тогда как раньше они шли непрерывной чередой, текли, как соляные реки? Мы воруем друг у друга и пугаем всех морских торговцев.
