Но я не стану молиться полой фарфоровой кукле на лакированном троне с облупленным головным убором, предлагающей лишь пустые надежды.
Мое спасение в моих руках.
Иллюминатор был приоткрыт так, что едва можно просунуть ладонь. Сколько я ни дергала, затвор не сдвинулся с места. Пальцы ныли от попытки вырвать клинышек, удерживающий его. Нужно взять какой-то подручный инструмент: сгодится железный прут или даже мушкетный стержень, если дерево окажется достаточно твердым.
Может быть, что-нибудь найдется в сундуке капитана — у дальней стены стоял громоздкий короб резного красного дерева. Ключ остался в латунном замке. Я тихонько подняла крышку.
Кошельки, набитые серебряными или золотыми слитками, были завернуты в бумагу и шелк и сложены в стопки. Пират даже не заметит пропажи пары кошельков, но сначала нужно придумать, как убежать.
Мой взгляд остановился на свитке, который напоминал официальный указ. Я вытащила его из вышитого футляра, но деревянная планка, к которой крепился сам свиток, была слишком толстой, чтобы служить рычагом. Свиток развернулся у меня в руках и покатился по полу. Я, конечно, не умела читать — да и надписи не были похожи на китайский, — но я узнала квадратные красные печати, какие ставят чиновники. Когда я вернула свиток на место, мой взгляд привлекло нечто еще более многообещающее, что таилось на дне: ярко-желтая коробка с нарисованным слоном в окружении еще более странных надписей. Судя по весу, внутри было что-то из цельного металла, возможно кинжал. Я открыла защелку и обнаружила внутри большую бронзовую печать с выгравированным именем. На ощупь она показалась мне холодной, словно ее достали со дна моря. На гравировке остался след засохшей красной туши: печатью пользовались, причем не так давно.
С чего вдруг пирату хранить атрибуты государственной власти? Может, они принадлежали его знаменитому предку? Или, что более вероятно, их украли у какого-то незадачливого чиновника, давно переваренного акулами? Если это добыча, почему пират их не продал? Свиток и печать явно имели какую-то ценность.
Однако ни то, ни другое для меня не годилось: печать тоже оказалась слишком широкой, чтобы использовать ее в качестве рычага.
Входная дверь затряслась.
Я бросилась обратно к сундуку. Пока я торопливо возвращала содержимое на место, голова пульсировала, а мочевой пузырь протестовал.
И тут я улыбнулась. А вдруг есть другой выход? Я постучала в дверь:
— Мне нужно по нужде!
Ответа не последовало. Тот, кто дергал створку, входить не собирался.
Я постучала еще раз, уже сильнее, и повторила свое требование.
Человек снаружи откашлялся и сплюнул.
Я снова и снова пинала дверь. Мне и правда нужно было в туалет.
— Хорошо, — процедила я. — Сам передашь капитану, что из-за тебя мне пришлось сходить по-большому прямо на циновку, или мне сказать ему?
Защелка снова загрохотала и на этот раз открылась.
В каюту сунулся тот же коренастый матрос, который спасал от меня капитана, и вытащил меня за дверь.
— Убери лапы! — буркнула я.
— Ченг Ят приказал…
— Мне плевать, что он там приказал. Еще раз ко мне прикоснешься — и я тебя укушу!
Вопреки моим ожиданиям, уже почти наступил вечер, воздух начал остывать, но даже сейчас свет резал глаза. Я облокотилась на поручни сходного трапа и осмотрелась. Корабль стоял на якоре, сквозь пелену тумана вдалеке проступали очертания суши. Внизу простиралась главная палуба, напоминающая базарную площадь, только вместо скота торговля здесь шла людьми. Пленницы ютились в кустарном загоне ближе к носу корабля, в то время как мужчины в черных повязках стращали пленников с непокрытыми головами — видимо,
Тут же сидели кружком женщины-пиратки, одетые, как и мужчины, в черные брюки и куртки. Они плели веревки и штопали паруса. Странно было слышать, как женщины болтают и смеются, словно вся эта суматоха является для них совершенно обыденным делом, хотя, разумеется, так и было.
Матрос подтолкнул меня к лестнице со словами:
— Ты вроде сказала, что тебе надо…
— Я и собираюсь! Лапы убери!
На нижней ступеньке я едва не натолкнулась на женщину-
— Сюда! — буркнул пират и показал, что нужно подняться на платформу, торчащую наподобие узкого крыла. Подо мной качался на воде сампан, набитый испуганными крестьянами. Видимо, те, за кого уплатили выкуп, ждали возвращения домой. Выкрикнули чье-то имя, и еще одна рыдающая женщина перелезла в лодку.
Если хорошенечко прицелиться, я могу приземлиться между сидящими и спрятаться у них под ногами. Если крестьяне, конечно, позволят мне это сделать. И если прыжок не произойдет на глазах у пятидесяти пиратов. И если я не сломаю шею при падении.
Охраннику хватило мозгов прочесть мои мысли, он схватил меня за руку и подтолкнул к отхожему месту. На самом деле там была просто дыра посреди деревянной платформы. Если присесть за вертикальной планкой высотой по пояс, создавалось подобие уединения.
