Каждый раз, когда Йинг-сэк ронял монету, Поу-чяй смеялся и наклонялся, чтобы поднять ее. Он так естественно вел себя с малышом, словно был ему настоящим дядей. Или отцом. Если бы у моего сына был такой отец! Если бы у меня был такой отец. Или такой муж. Ой! Как мне вообще такое пришло в голову? Поу-чяй превратился в чрезвычайно уверенного в себе молодого человека, сильного, как молодой скакун, с подтянутым телом и привлекательным лицом, способным привлечь любую женщину. Я почти не помнила враждебности, которую когда-то испытывала к этому юноше. Мне будет не хватать его на нашем корабле.
— Что ж, капитан Поу-чяй, теперь вам осталось только найти себе жену.
— Ха! Никогда. Иначе мне придется делиться своими нарядами!
Поу-чяй поднял Йинг-сэка и закружил его в воздухе.
— Теперь ты птица! Сорока… нет, орел! — Он поставил малыша и потрепал по голове, а затем так же внезапно, как и появился, убежал, крикнув напоследок: — Пока, взрослый человек!
Йинг-сэк посмотрел ему вслед, потом уставился на пол.
— Можешь поднять монету сам, — сказала я.
Я знала, что налет Ченг Ята на Тинпак начнется рано утром, но тем не менее первый пушечный выстрел разбудил меня так внезапно, что я на мгновение забыла, где нахожусь. Загудели половицы, чаша для подношений с грохотом упала на пол. Я быстро села. Первым порывом было прикрыть и утешить ребенка, но он не хныкал, а неподвижно лежал у изножья матраса.
— Нет! — Я подхватила сына на руки. Неужели в него попал обломок и мальчик потерял сознание?
Малыш открыл один сонный глаз. Сын проспал начало атаки! Еще один пушечный выстрел пронзил воздух. Йинг-сэк мирно дремал у меня на плече. Мне потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и побороть ужас, который я только что испытала. Дело было не в потребности, желании или силе. Во мне родилось иное чувство, которое я пока не могла осознать.
От следующего взрыва Йинг-сэк лишь слегка всхрапнул. Звуки битвы стали для него обыденностью.
Снаружи рассвет прожег дыру в облаках, освещая ряды барж с солью. Ченг Ят подгадал правильно. Но зачем сразу вступать в бой? Мы бы избежали обстрела со стороны местного гарнизона, если бы тихонько подплыли и захватили несколько барж до рассвета, а потом пустились бы в обратный путь, прежде чем войска смогли бы организовать оборону. Вместо этого Ченг Ят развязал полномасштабную битву, не посоветовавшись со мной. Неудивительно: такая тактика полностью противоречила принципам Конфедерации. Нужно отбирать грузы и продавать пропуски, но в бой следует вступать только в целях самозащиты или ради обогащения. Для Ченг Ята атака на Тинпак была не связана с делами, речь шла о треклятой жажде мести.
Я никак не успевала поговорить с мужем: он орал на канониров, а мальчик постоянно требовал, чтобы я его покормила.
К тому времени, как сын доел кашу, мы уже плыли на восток. Ни мы, ни наши соперники не попали в цель, мы не захватили ни крупинки соли. Ченг Ят намеревался унизить врагов, но в итоге сам испытал унижение.
Я перехватила его на подходе к трапу.
— Хватит, пожалуйста, — попросила я.
— Не сейчас!
— Нет, ты должен выслушать меня! Мы не в форме для дальнейшей битвы. Нам пора…
— Они тоже не в форме. Они были готовы, вот и все. Дальше сопротивляться не получится: там нет форта.
— Прекрати атаку! Пусть думают, что победили. Пусть снова обленятся. Твоей команде нужен отдых. И мне нужен отдых! Давайте вернемся в Тунгхой или прямо в Тунг-чунг…
— Пусть думают, что победили? Ты рехнулась! Только баба может нести такую чушь. Нет! Я должен дать им понять, что они проиграли!
Как муж и говорил, в Тинпине не было форта. Но новости распространялись быстрее по суше, чем по воде. Когда мы добрались до новой цели всего в десяти
В ту ночь мы пересидели еще один шторм. Ченг Ят отказался говорить и лишь молча глазел на сына, который играл в углу с кубиками, притворяясь, что это корабли, и громко цокал языком, изображая выстрелы.
К полудню небо прояснилось, и мы вернулись. Пусть Ченг Ят сражается. Пусть зарабатывает себе репутацию перед собратьями, раз уж мы всего лишь стая волков. Когда охота закончится, мы наконец сможем отплыть в Тунгчунг и вернуться к начатому.
Я отнесла сына на ют, намереваясь отвлечь его игрушками, но он вскарабкался по поручням и протянул ко мне руки. Несмотря на усталость, я сдалась и подняла его.
— Видишь? Красные флаги наши. Синие — дяди Толстяка. А вот и зеленые флаги. Знаешь, кто капитан той флотилии? Лягушачий Отпрыск!
Ля-гу-фа-чий! — пролепетал мальчик.
Несколько джонок с зеленым флагом подплыли поближе к соляным баржам, обмениваясь с ними выстрелами. Свежий ветер быстро рассеял дым; видимых повреждений с обеих сторон не наблюдалось. Корабли с желтым флагом сделали следующий проход. Йинг-сэк захлопал в ладоши, когда дым рассеялся. У двух джонок с желтым флагом порвались паруса, еще у одной рухнула фок-мачта, а одна соляная баржа накренилась.
