— Пойдем посмотрим, стоит ли чего-то бояться, — предложила я.
Сын покачал головой и попытался вырваться у меня из рук. Но я что-то почувствовала и вынесла малыша на трап. На нижней палубе с криком бегали мужчины. Ни тебе дождя, ни молнии. По небу тянулись густые розово-серые тучи, но ничто не предвещало бури.
То, что я приняла за гром, сопровождалось еще одной вспышкой и предательским едва слышимым свистом. На мысе в устье залива взорвалась старая таможня.
Мне хотелось выяснить, что происходит, но сын не отпускал меня. Его пальчики вцепились мне в руки, он рыдал, уткнувшись мне в грудь. Я никогда не сталкивалась с подобной ситуацией: обычно ребенка опекала няня. Как поступить: заставить его смотреть на взрывы и учиться быть сильным или же лучше пусть думает, что я могу отвести беду?
Маленькая Иёнг тогда в сампане хотела спрятаться в объятиях отца. Борясь с паникой, я отнесла сына обратно в каюту и закрыла дверь.
Я носила его туда-сюда, подбрасывала на руках, гладила по спинке, стараясь успокоить при каждой пушечной очереди, при каждом внезапном порыве ветра или хлопке парусов.
— Пожалуйста, не плачь. Пожалуйста, не плачь.
Раздался громкий удар, и пол накренился, отчего у меня подкосились ноги. Колени вспыхнули от боли, на меня нахлынули воспоминания о реке Духов. Но это был всего лишь руль, вставший на место.
На этот раз малыш не заплакал. Я уже порадовалась, что утешение работает, и тут ощутила влагу у себя на груди. На штанишках сына расползалось темное пятно. Я обняла его с внезапным приливом чувств. Бедный напуганный мальчуган пытался сдержать слезы из-за меня.
Я положила его на циновку, раздела и вытерла, а потом закутала в старую рубашку Ченг Ята. Йинг-сэк улыбнулся мне, словно понимал, как нелепо выглядит в огромной отцовской рубашке. За хлопотами я даже забыла о том, что происходит снаружи.
Когда от следующего взрыва корпус содрогнулся, я поняла, что дела идут не очень хорошо. Мне нужно было выйти на палубу и осмотреться, зарядить ружья, проверить мушкеты и убедиться, что все выполняют свою работу. Но нельзя же кидаться в бой с перепуганным малышом на руках. Тело протестовало против бездействия, и я молча проклинала Сю-тин, которая бросила мальчика, а заодно и меня!
Ребенок выглядел достаточно спокойным. Я легла рядом и погладила его густые блестящие волосы. Личико сына менялось на глазах: сначала я видела подбородок и высокие скулы Ченг Ята, затем мальчик слегка повернулся и теперь стал похож на… но насколько хорошо я знала собственное лицо? В малыше я видела отголоски широко расставленных глаз моей матери и ее нос, напоминающий костяную пуговку.
— Мамочка! — Йинг-сэк коснулся моей щеки, и душа у меня раскрылась.
Не об этом ли мне говорила давно почившая подруга? Наступает момент, когда ты чувствуешь, что ребенок нуждается в тебе, и отвечаешь… чем? Виноват материнский инстинкт или дело в моей личной потребности? Это сердечко, бьющееся у моей груди, пальчики, теребящие мою одежду, губки и подбородок, которые когда-то находились у меня в утробе, — здесь, посреди боя, пока снаружи летали снаряды и набегали волны, в этой темной каюте, я впервые увидела своего сына.
И тут ребенок меня удивил. Он вырвался из моих объятий и на нетвердых ногах направился к окошку. Он хотел посмотреть на битву.
— Мой взрослый мальчик, такой же храбрый, как папа!
Мне подумалось, что он скорее похож на меня и не позволит никому себя удерживать.
Я открыла окно, подсадила ребенка, и мы оба сощурились от порывов ветра. Наш корабль находился менее чем в ли от канала. Канонерских лодок военно-морского флота у мысов было намного больше, чем тогда, во время блокады, когда родился Йинг-сэк. Кто знает, сколько их еще в открытых водах? Солдаты заняли северный мыс, стреляя из мушкетов из-за развалин таможни. Стороны обменивались пушечным огнем, который, казалось, никогда не прекратится, пока один из наших кораблей не дрогнул. Пораженная джонка погрузилась в воду, а пламя взметнулось вверх по мачте. Матросы сигали за борт в бушующее море.
Я попыталась оторвать мальчика от страшного зрелища, но он вцепился в раму, не сводя глаз с происходящего. Интересно, что может понять такой маленький ребенок? Знает ли он, насколько опасно наше положение?
Все канонерские лодки встали против ветра, что давало им преимущество в атаке. Сама погода благоволила им: облака потемнели, распушились и сгустились, на северо-востоке в черном небе сверкнула молния. Совсем рядом взорвался снаряд, сотрясая весь корабль. В море близкие выстрелы с раскачивающегося судна почти не зависели от прицела, скорее успеха можно было добиться случайно. Дождь хлестал, словно град пуль, и мальчик спрятал лицо у меня на груди. Я отступила в глубь каюты.
— Не волнуйся. Папочка спасет нас, — заявила я, пытаясь убедить нас обоих. Каков план Ченг Ята на этот раз — и есть ли у него хоть какой-то план?
