Девушка из цветочной лодки полностью

Еще одна искра где-то в горах, грохот и зубодробительный визг. От мощного взрыва загорелось еще несколько палаток. Ветер разносил пламя, отбрасывая адское сияние на фигуры, бегущие по берегу.

Я на скорую руку оделась и ринулась на главную палубу. Несколько матросов выползли из трюмов с заторможенностью людей, которые отметили праздник опиумной трубкой. Я нашла одинокого канонира, беспомощно стоящего рядом с пушкой. Я спросила, где Семечка, который после смерти Ястреба занял место у пушек. Канонир покачал головой.

— Я найду его. А ты бери других мужчин! — закричала я.

Я пересекла палубу и показала двум матросам на боезапасы, но мхаумук отозвал парней в сторону.

— Нужны лодочники, — заявил он. — Помогите доплыть до берега!

Тщетность его усилий была очевидна, поскольку пламя быстро распространялось. Плоты тонули под весом большего количества тел, чем могли выдержать. Перегруженные сампаны черпали воду, а их пассажиры использовали весла не для гребли, а для того, чтобы отбиваться от людей в воде, которые пытались забраться на борт.

Я закричала тхаумуку:

— Нам нужны канониры, чтобы…

Визг очередного снаряда. Шатер, где мы пировали, раздулся, будто проглотил солнце, а затем взорвался густым фонтаном дыма и угольков.

Мне нужно было, чтобы Семечка наконец взялся за дело. Ченг Ят нашел его первым и теперь нещадно тряс, ругаясь:

— Собачье отродье! Ну-ка быстро заряди пушки и поставь там людей. А еще мне нужны мушкеты!

Даже в слабом свете кожа Семечки сияла, как воск, а глаза блуждали по сторонам, поскольку он пребывал в опиумном угаре. Я пнула его прочь от себя, крикнув в сердцах:

— Чтоб ты сдох!

Снаряд попал в воду, подняв волну, которая опрокинула плот, нагруженный солдатами. Наш сампан отчалил к берегу. Ченг Ят взглянул на меня, и я сразу поняла: мне придется руководить артиллерией. Вот уже год я помогала с оружием, но ни разу не участвовала в бою. Я попыталась притушить панику, изучая приближающийся огонь и вспоминая, чему меня научил Ястреб. Луны не было, поэтому не удавалось точно определить расстояние, но выстрелы велись с двух точек за невысокой линией хребта. Я прикинула, что нападающие находятся по крайней мере в двух ли от берега. Однако с тем немногим, что у меня было, на таком расстоянии дать отпор не выйдет.

— Иностранная артиллерия, — заметил канонир. — Слышал, им помогают белые дьяволы.

Огонь повстанцев разрушил лагерь на берегу. Пока наша команда разворачивала защитные укрытия над вельсами[63]и вытаскивала из воды сопротивляющихся людей, мы с канониром подготовили лучшую пушку у борта, обращенного к берегу: чудище иностранного производства, которое выдерживало пять выстрелов кряду. Мы понимали, что вряд ли подойдем достаточно близко к позиции противника, но надеялись сорвать его наступление. Мы подготовили следующую пушку. Пляж погрузился в хаос. В стремлении переправиться через реку солдаты тащили к воде циновки, доски и прочие предметы, которые, по их мнению, могли плавать.

Западная пушка повстанцев надолго замолкла.

— Что думаешь? — спросила я у канонира, пока мы вдвоем откатывали орудие на место.

— Не хочу я думать. И вообще не хочу здесь находиться.

Красная вспышка появилась в другом месте. На этот раз взрыв был громче, а вой снаряда — глуше. Значит, противник подошел ближе.

Снаряд ударился о воду так близко, что нос джонки подпрыгнул. Я попятилась, пока не стукнулась ногой обо что-то твердое. Палуба рухнула вниз, взрывная волна сбила меня с ног. Я сплюнула и попыталась встать, но ногу молнией пронзила страшная боль.

Береговой лагерь больше не был целью. Целью стали мы.

Я уцепилась за талреп, свисающий с мачты, и поднялась, чтобы оценить обстановку. Первые проблески утреннего света появились в небе, и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть детали бойни на пляже, заполненном сломанными каркасами палаток и трупами.

С поляны за пляжем вышла группа мужчин, и я забыла о боли. Повстанцы тащили за собой самое странное оружие, которое мне случалось видеть: невероятно короткоствольную пушку, зажатую между огромными колесами со спицами.

— Что за адское устройство? — раздался чей-то голос. Тхаумук подошел посмотреть. — Так или иначе, эти ублюдки умеют из него стрелять.

Я повернулась к нему:

— Помогите мне с пушкой.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто мое прикосновение пугало его больше атаки врагов.

— Я провожу вас в каюту.

— Нет. Я нужна тут!

Тогда помощник капитана проводил меня до пушки, рассчитанной на пять выстрелов.

— Нет ни единого шанса, что вы по ним попадете, но у нас нет другого выбора. Стреляйте хоть куда-нибудь, — бросил он и побежал по другому делу.

— Ты слышал его, — сказала я канониру. — Сможем мы до них достать?

— Конечно. Если порох сухой. И если ядро не заржавело…

— Хватит юлить и просто скажи!

— Мы не сможем взять их на мушку, пока не… ай-я!

Странная короткоствольная пушка снова проявила себя в действии. Казалось невозможным, чтобы это оружие можно было взвести, зарядить и выстрелить с такой молниеносной скоростью.