Позже — был ли это тот же день? — раздался стук, и дверь со скрипом отворилась. Мой разум был настолько затуманен, что я не сразу поняла: это не А-и с едой или лекарствами, а член экипажа, который притащил охапку инструментов. Он кивнул с извиняющимся видом и на цыпочках прокрался к алтарю в углу каюты, поднял статую Тхин Хау с постамента и опустил на пол.
Я оперлась на локти и попыталась возразить, но не смогла произнести ни слова.
— Для ремонта корабля, — пояснил матрос. Несколькими быстрыми ударами он превратил основание статуи в стопку досок и вынес их.
Я, борясь с болью, заставила себя встать, подождала, пока перестанет кружиться голова, и поковыляла к трапу. Густая мгла окутала окрестности. Я могла разглядеть залив и бахрому растительности. Рядом стояли на приколе еще несколько джонок. Слабые тени тянулись в сторону суши, которая лежала на западе. Занималось новое утро.
Главная палуба была усеяна перебинтованными телами, аккуратно разложенными в ряд, словно для продажи. Запыхавшись по дороге, я спустилась и обнаружила, что
— Где Ченг Ят? — спросила я.
Тхаумук пропустил мимо ушей мой вопрос и передал отремонтированные латы человеку, корпевшему над гротом, разложенным под мачтой.
Мои легкие, казалось, наполнились осколками стекла, когда я вдохнула, чтобы повысить голос:
— Где мы? Где мой муж?
— Ты задаешь вопросы, на которые нет ответов.
Помощник капитана не сводил глаз с ремонтных бригад. Морщины усталости искажали его лицо. Как он мог сообщать о пропаже своего командира с таким равнодушием? Где Ченг Ят?
— Он сел на быстроходную лодку и отправился на поиски других. Куда, я не знаю, — наконец сообщил тхаумук.
Мог бы сразу сказать и не заставлять меня мучиться неизвестностью.
— Сколько кораблей мы потеряли?
— Ты же умеешь считать.
С этими словами он ушел.
Я возненавидела его пуще прежнего. Будь я тут главной, вышвырнула бы его первым.
Пришлось пересчитать джонки, покачивающиеся в воде: сначала с одного борта, потом с другого. Не может быть. Из двухсот судов, приплывших к реке Духов, осталось только двенадцать?! Я своими тазами видела, как Куок Поу-тай отступает, но его корабля здесь не было. А значит, еще больше джонок разбросано по побережью. Ченг Ят ищет их. Он вернется с ними сюда. А еще найдет целителя, который поможет мне справиться с болью.
Кок протянул мне тарелку еще теплой каши с жилистым мясом. В задней части камбуза с балки свисали крысиные туши. Впрочем, какая разница: мясо и есть мясо.
Мне удалось осилить только половину порции, когда с полуюта раздался крик:
— Лодка идет!
Я надеялась разглядеть Ченг Ята, но увидела только
— Он говорит, что они из подразделения… э-э-э… где-то на севере. Хочет, чтобы мы сопроводили их туда.
Среди экипажа разгорелся гневный спор о том, делить ли скудные пайки с незнакомцами. Я считала, что мы должны предложить солдатам немного еды и снарядить их в путь.
Но там не хранили съестное.
Наши матросы вернулись с тесаками в руках и кинжалами в зубах.
— Какого черта? Это не враги! — Я попыталась остановить их, но травмированная нога не позволяла бежать.
Они перемахнули через борт, и мои слова утонули в криках аннамцев. Ноги у меня подкосились, и я ударилась головой о палубу.
Ткоумук пожал плечами.
— Мы потеряли наш сампан. Можем воспользоваться их лодкой.
Весь мир остановился на несколько дней, даже боль в ногах замерла. Потом на юге показались паруса, алеющие в последних лучах солнца. Морское знамя Ченг Чхата развевалось на шесте, где раньше была фок-мачта. Грот превратился в лоскутное одеяло: удивительно, как он не разлетелся на куски при малейшем ветре.
Хотя с ними не приплыла быстроходная лодка и не было никаких признаков Ченг Ята, я все же испытала некоторую радость. Теперь подруга составит мне компанию.
Однако
Лодка вернулась после наступления темноты с мешком кокосов и сообщением, что мне здесь не рады.
Я попыталась подняться на борт, когда судно совершало очередной рейс, на этот раз с запасными парусами, но
— Отпусти, черепашье отродье! — Я барахталась в его руках и орала на
— Приказ адмирала. —
