Как я могла признаться ему — и самой себе, — что он прав? Что я чувствую себя беспомощной, бессильной помочь моей самой дорогой подруге. Ничто — ни нянька, ни молитвы, ни идолы, ни даже сушеные морские коньки или снадобья из мочевых пузырей чаек — не могло вылечить безумие.
И даже само мое сочувствие грозило лишь раздуть его пламя. Злой дух овладел женщиной, которую я любила, однако нечто противоположное вселилось в мужчину, который держал меня за плечи: решимость и что-то еще.
— Пойдем. Место женщины рядом с мужем.
Это те самые неуклюжие слова, которые он решился сказать? Прочел ли он у меня в глазах, что я скучала по нему, что за эти сорок дней привыкла только отдавать и снова отдавать? Каково будет что-то получить самой?
— Ты скучал по мне?
— Ты моя жена.
— Я не про это спросила. Ты по мне скучал?
Он покачал головой, закатив глаза.
— Я же сказал, что ты моя жена. Этого достаточно. Твое место на моем корабле.
Но мне было недостаточно. Сколько я ждала, чтобы услышать слова любви, — сорок дней? четырнадцать лет? всю жизнь?
— Но ведь ты скучал по мне, — настаивала я.
— Значит, ты и правда скучал по мне!
Он воздел руки к небу и застонал.
— Я тоже скучала по тебе, — промурлыкала я.
Все это время муж держал меня за руку. Напоследок он сжал мою ладонь и отпустил. Едва я проскользнула в каюту, чтобы собрать свои немногочисленные пожитки, как жена Ченг Чхата набросилась на меня и повалила на пол.
— Не-е-ет! Ты не можешь бросить меня!
Как она узнала? Может ли женщина, разговаривающая с призраками, читать мои мысли? Я превратила борьбу в объятия, прижав ее к себе с такой силой, что едва могла дышать.
— Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо.
— Я и так слишком многое потеряла!
Я поцеловала ее в щеку, почувствовав соленый вкус ее слез, и провела пальцами по поседевшим волосам любимой подруги, по шишкам и шрамам, скрытым под ними.
— Моя дорогая старшая сестра.
Она уткнулась мне лицом в грудь. Ее обкусанные ногти царапали мне шею.
— Ченг Ят не даст нам видеться! Он изобьет тебя!
— Ни за что, дорогая. Мы встретимся снова в Зянгбине. Только ты и я. Накупим шелков и мыла, отведаем вкусных яств и выпьем чаю со сладкими семенами лотоса у мадам Ли. Мы снова будем смеяться! Снова станем красивыми. Моя дорогая сестра, мы скоро увидимся.
— Нет! Нет! Нет! — Она отцепилась от меня, откатилась к стене и закрыла лицо. — Ты бросаешь меня! Нет!!!
Она превратилась в клубок, сплошь состоящий из локтей и коленок. Что бы я ни говорила и как бы ни пыталась, она не давала прикасаться к ней.
— Пошла вон отсюда! — кричала она голосом раненой тигрицы, тонущей в болоте. — Пошла вон, черт тебя побери! Уходи-и-и-и!
Я бросила последний взгляд на постаревшую, седовласую женщину в белой накидке, бьющуюся головой о стену, хотя уже не была уверена, кого она оплакивает: сыновей, погибшую родную сестру или, может быть, единственную подругу.
Ее крики рассекали воздух, как ржавое лезвие:
— Не бросай меня! Не бросай меня! Не бросай меня!
Мы наконец покидали эту жалкую бухту.
Ходили слухи о черных джонках повстанцев, которые патрулировали бухту, но наш флот, не получая новостей и приказов от императорского двора, решил отступить на север в ожидании распоряжений. Мы должны были разделиться на более мелкие эскадрильи и перегруппироваться в бухте Халонг, ниже по течению от столицы. Если бухта Халонг окажется слишком опасной, мы соберемся в Зянгбине.
Я молилась, чтобы в бухте Халонг нас поджидало достаточно опасностей.
С комом в груди я смотрела на отплывавший корабль Ченг Чхата. «Мы еще увидимся, — мысленно говорила я невестке. — Будем бродить по переулкам, по нашим старым тропкам. Жизнь снова наладится, вот увидишь, сестрица».
Днем позже пять наших джонок взяли курс на северо-восток, несмотря на сильный порывистый ветер: мы хотели, чтобы нас не было видно с побережья. Непогода, которая казалась сначала шквалом на южном горизонте, обрушилась на нас во всю силу. Волны и дождь, похожий на картечь, стегали по обшивке, а ветер грозил унести нас во внешний океан.
Шторм оставил джонки в пределах видимости острова на северо-востоке. Последний из наших пяти кораблей наконец остановился в мелкой бухте, котла солнце в изнеможении скрылось за краем мира.
Утром часть нашей команды высадилась на берег, а позже матросы вернулись с мясом и маниокой, а также с четырьмя мужчинами и молодой женщиной. Все незнакомцы были покрыты язвами, а девушка и вовсе без сознания.
— Принесите питьевую воду, — распорядилась я и спросила у одного из наших моряков: — Они местные? С кем-то сражались?
— Они наши. Китайцы, — ответил тот.
