После десятилетнего юбилея браслет мне больше не попадался на глаза. В то время из дома начали пропадать вещи: что-то мать продавала, что-то теряла. Я решила, что и браслета больше нет.
А теперь он здесь. Сначала в коробке, потом в гостиной. Может, я надела его и обронила – до того, как наткнулась на Шона Колмана?
Наконец-то я была одна. Ни Беннетта, ни Элизы, ни следователя Ригби, ни даже Рика. Только дом с его тайнами, которые мне предстояло открыть.
ЭММА ЛАЙОНС: Мистер Колман, расскажите, пожалуйста, как вы нашли девочку.
ШОН КОЛМАН: Да случайно. Чистое везение. Возвращался домой после очередных поисков, решил срезать путь к своему грузовику. Тогда все улицы в Уидоу-Хиллз были забиты машинами. Вот я и шел напрямик. И вдруг увидел.
ЭЛ: Что именно вы увидели?
ШК: Увидел руку и сразу понял, что это она.
ЭЛ: И что вы сделали?
ШК: Позвал на помощь. Обхватил ее запястье и стал звать на помощь, но никто не слышал. Тогда я снял ремень и обвязал ей руку. Ну и продолжал звать на помощь, пока кто-то не услышал. Не хотел оставлять ее одну. Меня долго никто не слышал.
ЭЛ: А вы девочке что-нибудь говорили?
ШК: Ну да, я все время повторял: «Все хорошо. Все хорошо, Арден. Можешь открыть глаза».
ЕСЛИ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ спать, то потом не заснешь ночью. Мой суточный ритм сбился из-за событий последних дней, и голова плохо соображала.
Накануне, после ухода Беннетта, я первым делом проверила посылку с вещами матери. Прихватила из кухни скамеечку и направилась прямиком к шкафу, чтобы достать ее с верхней полки. Но коробка стояла на полу в другом углу комнаты.
Внутри все было на месте: свитер, полотняная сумка, телефон. Даже пакетик из-под браслета.
И никакого ножа.
Браслет валялся теперь на тумбочке у кровати; я смахнула его в ящик, который сразу же задвинула – с глаз долой.
Весь остальной дом казался одновременно привычным и чужим. Чувствовалась то ли организованность Беннетта, то ли любопытство Элизы. Кто-то явно трогал вещи. Чем дальше я искала, тем больше удивлялась: зачем кому-то понадобилось шарить в моих шкафах и ящиках? Или мне это просто мерещилось, а на самом деле все так и лежало?
Иногда нечто подобное происходило со мной на работе: одна и та же рутина, одни и те же лица в кафетерии. По прошествии месяца все эти лица сменялись новыми, но сам момент перемены наступал для меня незаметно.
Я отогнала мысль об оставшихся таблетках по рецепту доктора Бриттон. Пока я в доме одна, лучше так глубоко не проваливаться. Мало ли. У Рика какое-то темное прошлое, не говоря уже о трупе.
С восходом солнца все стало приходить в норму. Полиция закончила обследовать место преступления, машины разъехались. И лишь желтая лента еще трепыхалась в дальнем конце участка.
В кухне пахло вчерашним ужином. Я взяла пакет с мусором и пошла его выбрасывать. Контейнер стоял у стены, не видной с участка Рика. Огибая дом, я первый раз за эти дни не чувствовала, будто за мной следят.
Наклонив контейнер, чтобы закинуть туда пакет, я услышала звяканье. Поднялась на цыпочки и заглянула – на дне валялись осколки от лампочки.
Беннетт? Он вчера вроде выбросил ее в кухне, еще в отдельный пакет засунул. Других лампочек у меня не было, разве что на чердаке.
По спине поползли мурашки. Приоткрытые окна, осколок, застрявший в ноге…
Я выбросила мусор и, поспешив в дом, пробежала по коридору к двери, похожей на дверцу шкафа. Слава богу, на этот раз хоть светло. Тесный и душный чердак. Косой свет из рифленого окна, причудливые узоры на дощатом полу.
В центре, под тем местом, где висел пустой патрон, в одной из щелей что-то блеснуло. Я присмотрелась – чуть подальше был еще кусочек стекла, тоже забившийся в щель между досками. За спиной, ближе к двери, незамеченное раньше пятнышко крови.
Я подняла глаза и попыталась представить, что здесь могло произойти. Выходит, прежде, чем Рик увидел меня в ту первую ночь, я поднималась сюда, разбила лампочку, наступила на стекло, потом подобрала и выкинула осколки.
Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Я рванула к лестнице. Для чего мне понадобилось ночью сюда подниматься? Неужели я открыла окно во сне?
