Все вопросы касались подтверждения фактов, которые можно найти в открытом доступе. Ничего связанного с событиями пятницы.
– Послушайте, Оливия. Я не дала никакой информации, но у них ее уже предостаточно. И они намеревались выведать еще больше. Все выйдет наружу, я не могу этому воспрепятствовать. Я честно пыталась.
Я не особо ей верила, потому что информация обо мне не помешала бы расследованию.
– Что именно выйдет наружу? – спросила я, упершись локтями в стол и подперев лоб ладонью.
– Насколько я понимаю, они успели пообщаться с вашим научным руководителем в аспирантуре.
– В колледже о моем прошлом никто не знал.
Я поступила как Оливия Мейер, никакой связи с Арден.
Следователь выдержала паузу.
– Знали, Оливия. Знали.
В ушах зазвенело.
Джона. Неужели он знал? И поэтому за мной приударил? Не разглядел во мне нечто особенное, а заинтересовался моим прошлым? Запал на тайну, которую можно разгадать?
– Они копались в вашем прошлом, – продолжала следователь. – Упомянули пару инцидентов, надеялись получить в ответ информацию. – Немного выждав, она спросила: – Вы ни о чем мне не хотите сообщить?
Я молчала. Внутри все сжалось в комок.
Не дождавшись ответа, Ригби продолжала:
– Я дала им понять, что не вправе распространяться о текущем расследовании, но они совершенно точно докопаются до связи между Шоном Колманом и вами. И я не смогу вам помочь, если вы не поможете мне.
Я думала лишь о том, кто дал им эту информацию. Кто-то из коллег? Секретарша доктора Кела, на всякий случай анонимно что-то сообщившая? Сам доктор, надеющийся на прорыв в карьере, как многие до него? Или все же проболтался Беннетт?
Да кто угодно! В прошлый раз все начиналось так же, и в итоге я вообще перестала кому-либо доверять. Единственным способом выкрутиться было молчать. Молчать и переезжать.
– Понимаю, на вас много навалилось. И все же нельзя вечно отмалчиваться. – В голосе следователя послышалось нетерпение. – Журналисты упоминали о каких-то проявлениях агрессии в прошлом.
Психотерапевт называла это симптомами посттравматического расстройства. Так объяснили случай с той девочкой в раздевалке. И с тем парнем в колледже. Реакция на замкнутое пространство. Именно то, что хотела услышать следователь. Ей хотелось моего признания, но я больше в эти игры не играла. На собственном опыте знаю, что случается, когда твоя история попадает в чужие руки.
– Вчера умерла моя подруга, – процедила я сквозь зубы. – Вы в курсе? Элиза Ферано, от передозировки. Так что извините, что мне сейчас не до случаев десятилетней давности. Людям нужны истории, им не важно, что с нами будет потом. Им даже не важно, правда все или нет, лишь бы история впечатляла.
Следователь помолчала, прежде чем ответить.
– Мне понятно, что вы не хотите разглашать свое прошлое. Может, вы и ночью в пятницу оберегали свой секрет?
Вот и мотив. Я убила его, намеренно или нет, чтобы сохранить в тайне свое прошлое.
Все резко изменилось.
– Я же сама сообщила, кто я и откуда знаю Шона Колмана. Вам это ни о чем не говорит?
– Может, не стоит по телефону?..
– Совершенно с вами согласна.
Я отключилась до того, как она успела что-либо сказать. Опустив голову на руки, я принялась считать удары сердца.
Все охотились за историей, и они ее получили. Таинственное прошлое. Чужие секреты, погребенные в темных закоулках чьих-то душ.
В конце концов я взяла телефон и нашла сообщение от Беннетта с номером его сестры Маккензи Шоу.
После нескольких гудков включился автоответчик.
– Здравствуйте, меня зовут Оливия Мейер. Я знакомая Беннетта. Похоже, я попала в переделку.
Я не выходила из кабинета до конца дня. Куда мне было идти? Сосредоточилась на работе, подскакивая от каждого нового уведомления в почте.
Внутри все опустилось при виде сообщения от босса: «Это правда?» – и ссылки на какую-то статью. Правдивая статья или нет – значения не имело. Проблема была в ее наличии.
Но я все равно прочитала. Чтобы приготовиться. Чтобы знать, как отбиваться. Больше мне ничего не оставалось. Для всех это текущая версия правды. С этой минуты любое мое действие должно быть направлено на ее опровержение.
Каждый норовит стать частью истории. Продать слова, продать друзей, продать душу.
И посмотреть, что получится.
Осторожно. Пути назад нет.
