Натан, возможно, не знал подробностей старого случая и не начал, как Беннетт, рыться в интернете сразу, как я ушла. Или не особенно доверял тому, как фабриковались подобные истории.
Я поморщилась.
– Не напрямую. В статье меня называют «причастной к делу».
– Ты не единственная, причастная к этому делу. Зато, пожалуй, самая интересная. – Полуулыбка, пальцы, отбивающие ритм на бутылке. – На мобильный отца в ту ночь поступило несколько неотвеченных звонков. С одноразового телефона. Такие невозможно отследить.
Я выпрямилась. Вот оно. Вот зачем я здесь. Я чувствовала в Натане союзника. С ним мы могли докопаться до правды, пусть и с разных сторон.
– А сообщений не было?
– Не-а. Никаких.
Меня передернуло при воспоминании о том, как я стояла над телом Шона Колмана. Ему кто-то звонил прямо перед тем, как я на него наткнулась. И тот звонок меня разбудил.
– А ты… ты тоже считал, что отца убила я?
Я не могла не спросить. Другие ведь так думали. Следователь Ригби, Рик… Вдруг Натан завел разговор про телефон, чтобы проверить мою реакцию?
Он сделал глоток, сел поглубже, не торопясь с ответом.
– Глядя на тебя, не могу представить. – Я чувствовала на себе его взгляд. – Не представляю, чтобы отец дал себя убить без сопротивления. Такой здоровяк, как он, по сравнению с тобой… Если только ты его не подкараулила, но я так понимаю, что караулил-то он. То есть по логике вещей это исключено. Ты не тянешь на убийцу.
Если я не чувствую себя в западне.
Натан провел пальцами по моим волосам и отвел их от лица – непонятно, как он вдруг оказался так близко, если по-прежнему сидел на другом краю кушетки.
– Не верю, – повторил он, – что это сделала ты.
Хорошо бы и остальные включили логику. Я смотрела на него, думая, как мне повезло, что мы встретились.
– Странно, что после всей той шумихи я даже не знала, что у Шона Колмана был сын. Никогда не слышала…
Я не закончила фразу, так как никогда и не интересовалась. Истории обычно сами догоняли меня, хотела я того или нет.
– Для нас все было иначе, чем для вас, – произнес Натан.
– Жаль, что мы не пересеклись раньше.
Рядом с Натаном мне хотелось потеряться, обо всем забыть, хотелось услышать, чего бы он хотел от меня и что мог бы предложить взамен. Он погладил меня по волосам, и я наклонилась было к нему, но замерла. Даже теперь я сомневалась в своих мотивах и намерениях. Возможно, я просто доказывала себе и другим, что если Натан Колман мне поверит, если я ему понравлюсь, то я не убийца.
– Прости, – сказала я, – можно я… отлучусь на минутку? Мне надо умыться, немного привести себя в порядок.
– Ты и так в полном порядке, – сказал он с улыбкой. Однако руку опустил. – Ванная за спальней; не обращай внимания на беспорядок.
Я вошла в спальню, прикрыв за собой дверь. Громкость на телевизоре прибавилась, и я услышала, как дикторы обсуждали нарастающую опиоидную эпидемию.
Кровать застелена, дверь в ванную – за шкафом. Никакого беспорядка, лишь полотенце на стенке душа и сумочка с туалетными принадлежностями. Умывальник в спальне, напротив зеркальной двери шкафа.
Я ополоснула лицо и повернулась, ища полотенце для рук. Единственное, которое я видела, висело на душе. Я вытерла одну руку о рукав и потянулась к шкафу, где обычно в отелях лежали полотенца и постельное белье.
Отодвинув дверцу шкафа, я на верхней полке увидела полотенца. Натан еще не развесил одежду. Очень мило, подумала я; о человеке можно многое сказать по вещам, которые он прячет от чужих глаз.
Раскрытый чемодан лежал на полке ниже. Натан действительно собирался здесь задержаться – вещей хватало как минимум на неделю. Ноутбук в чехле поверх сложенных стопкой рубашек. Я провела по нему рукой, прикидывая, можно ли доверять парню, которого знала всего несколько дней.
Внутренний голос твердил «да». Натан меня понимал. Однако выбило из колеи, что кто-то из коллег проболтался. Кто еще что выболтает в ближайшие дни?
Беннетт наверняка порылся в моих вещах, когда наводил порядок. Хотя ума не приложу, что там искать. Элиза, возможно, тоже. Во всяком случае у меня в шкафу кто-то рылся. Я так и представляла, как она берет браслет и примеряет его на себя, не зная, что он для меня значит.
Я поднесла к лицу кожаную куртку Натана: приятный запах. Напомнил мне о том, как я увидела его в первый раз, в темных очках, рядом со следователем Ригби.
Под курткой лежала картонная папка с бумагами, перетянутая резинкой. Неприятно задрожали руки. Информация о расследовании? Факты, полученные от следователя Ригби, о которых мне не сообщили? Путь к моему освобождению?
Я заглянула в гостиную через приоткрытую дверь – Натан сидел на кушетке. Осторожно сняла резинку и открыла папку.
Сверху лежала распечатка сегодняшней статьи, которую он якобы не видел. Повернув лист другой стороной, я обомлела: запись репортажа двадцатилетней давности. Стенограмма пресс-конференции в день моей пропажи с обращением к населению по поводу розыска.
