Ресторан, расположенный в шумном месте в районе Шестидесятых улиц на востоке города, оказался, как и предполагала Лили, очень модным местом. У блестящей стеклянной барной стойки на первом этаже толпились модели с пухлыми губами и их спутники – молодые люди, внешне похожие на банкиров, в рубашках с запонками. Поднимаясь по лестнице вслед за Джозефин и метрдотелем в обеденный зал, Лили с облегчением заметила, что там царит такой же полумрак, как и в баре. У нее была всего минута на то, чтобы одеться, снять бигуди и стереть со щек тушь и содержимое подгузника сына. В присутствии Джозефин, одетой в костюм с юбкой с цветочными принтами от Эммануэля Унгаро, она казалась себе неухоженной и недостойной этого места.
За ужином Лили в основном молчала и слушала болтовню свекрови о подругах, их новых домах и пластических операциях, проблемах с наркотиками и любовниками, но, к сожалению, не прозвучало ничего достойного отдельной статьи в «Разговорах». Тогда она сосредоточила внимание на тарелке с карпаччо из тунца и гребешками на гриле в соусе из артишоков (Лили уже очень давно не ела ничего настолько вкусного, и поэтому смаковала каждый кусочек). Когда пришло время десерта, Джозефин впервые за весь вечер повернулась к Лили.
– Дорогая, как ты готовишься к поездке на Сен-Барт? – спросила она.
– Гм, что вы имеете в виду? Жду с нетерпением.
– Не сомневаюсь, дорогая, – сухо улыбнулась свекровь. – Там очень весело, правда, Робби?
– Да, конечно, мам. Уверен, Лили понравится.
– У нас, естественно, будет масса вечеринок.
– Замечательно, – ответила Лили и натянуто улыбнулась.
Джозефин повернулась к Роберту и одними губами произнесла:
– И куда она собирается в таком виде?
В ответ он пожал плечами, как и Лили, не понимая, куда клонит мать.
– Нужно, чтобы ты была bien habille [8] , – медленно проговорила Джозефин. – Понимаешь, о чем я?
– Я изучала французский в школе, Джозефин. Так что да, я понимаю, о чем вы говорите. – Лили прикрыла рукой вырез на платье и немного выпрямилась на стуле. Больше всего она ненавидела, когда свекровь общалась с ней снисходительно.
– Mais oui, tres bien [9] . Конечно, я и не надеюсь, что ты знаешь, как правильно одеваться на подобные мероприятия. Полагаю, ты никогда раньше не бывала на яхте?
– Честно говоря, бывала. Я принимала участие в хэмптонском…
– В пляжном, дорогая. Нужно говорить «пляж», а не «Хэмптонс», – раздраженно перебила Джозефин.
– А что плохого в слове «Хэмптонс»? – возразил Эдвард, бросая салфетку на стол.
– Перестань, – вставил Роберт. – Не вмешивайся.
– О, то есть, я полагаю, она не захочет пойти со мной на следующей неделе на показы круизной моды? – обратилась Джозефин к мужу и сыну.
– Джози, почему ты ее сама об этом не спросишь? Она же сидит рядом, – произнес Эдвард.
– Пойду с удовольствием, – сказала Лили, надеясь развеять напряжение за столом.
Мысль идти куда-то с Джозефин была крайне неприятна, но такие мероприятия ей, как журналисту, пишущему для «Разговоров по четвергам», пропускать не стоило.
– Мама, у Лили куча одежды, – вмешался Роберт.
– О, Робби, опять ты все портишь, – предостерегающе произнесла Джозефин, когда официант подвез к столу тележку с десертами.
Роберт ткнул пальцем в чашку для эспрессо, заполненную тирамису, а Лили, пребывая в праздничном, возбужденно-легком настроении, показала официанту на чизкейк, сделанный в виде леденца.
Но как только десерт оказался перед Лили и она потянулась к вилке, Джозефин легонько перехватила кисть девушки и посмотрела ей прямо в глаза.
– Талия в стиле ампир в этом сезоне не в моде, – прошептала она, прежде чем отпустить руку Лили. – Помни об этом, дорогая.
Лили опустила вилку.
– Хорошая девочка, – улыбнулась свекровь, заправляя за ухо прядь блестящих иссиня-черных волос.
После ужина Лили не забыла поблагодарить родителей Роберта.
