– Ты должна была съесть этот чизкейк! – закричала Эллисон, накладывая полную ложку глазури на миниатюрный маковый пирог. – Ну и сука!
– Знаю. Но я чувствую себя так неуверенно в ее присутствии.
Час назад Лили приехала в городской особняк Эллисон, расположенный в тенистом квартале в Тертл-Бэй, чтобы помочь ей подготовиться к встрече игровой группы для мам и малышей. Но пока что помощь ограничилась тем, что, сидя на просторной кухне, она выпила огромную чашку невкусного зеленого чая.
Ах какая кухня! Мебель со стеклянными фасадами, весь ряд техники «Викинг»… К тому же все сияло идеальной чистотой. Огромный холодильник, духовой шкаф, целый ряд серебристых баночек с экзотическими специями, разнообразными видами сахара и соли. Над столом-островом со столешницей белого мрамора висели сковородки из нержавеющей стали. Лили рассеянно водила пальцем по голубым прожилкам на мраморе и смотрела, как Эллисон заканчивает украшать пирог.
– Послушай меня: свекрови нельзя позволять такое. Сегодня она запрещает тебе есть десерт, а завтра начнет диктовать, в какую школу пойдет Уилл.
– Ради Бога, – засмеялась Лили, – даже Джозефин не способна на такое.
– Это ты сейчас так говоришь, но посмотрим, что будет через два года.
– Такое впечатление, что ты судишь по собственному опыту.
– Моя свекровь – манипулятор ростом пять футов два дюйма. Так что я смотрю на нее как ястреб на жертву.
– Джозефин, конечно, очень хитрая, но она и в самом деле берет меня с собой за покупками.
– Потому что не хочет краснеть за тебя! – воскликнула Эллисон.
– Мне все равно! Я тоже не хочу краснеть. К тому же она мать Роберта! Разве я не должна стараться наладить с ней отношения? Мне кажется, чем больше времени я буду проводить с ней, тем лучше она меня узнает и в итоге полюбит.
– Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным, – предупредила Эллисон и показала на кондитерский мешок на столе. – Передай мне его, пожалуйста.
Лили протянула Эллисон мешок.
– Мне все равно нужно вдохновение для статей.
– Я не знала, что ты пишешь.
– Вернее, писала. – Лили задумалась, стоит ли рассказывать о своем сотрудничестве с «Сентинл». Что, если она не захочет общаться с журналисткой, пишущей о стиле жизни? – Помнишь, ты рассказывала, что Верушке пришлось родить ребенка, потому что в ее добрачном соглашении есть условие о детях? – спросила она.
– Да.
– Я делаю материал об этом, вернее, вообще на эту тему для «Разговоров по четвергам». – Лили задержала дыхание и сжалась, ожидая реакции Эллисон.
– Я с огромным удовольствием его прочитаю.
– Ты серьезно?
– А почему нет?
Только Лили хотела объяснить, что формально не оправдала доверие Эллисон и использовала информацию, которую та сообщила по секрету, чтобы получить заказ на статью, как в дверь позвонили. Пока Эллисон ходила вниз, чтобы впустить первых гостей, Лили отнесла тарелку с только что испеченными клюквенными булочками на стол в гостиную, уже заставленный печеньем в форме букв, порционными молочными суфле с лимонной глазурью и шоколадными пирожными-брауниз с австралийскими орехами. Потом Лили побежала наверх, чтобы позвать Хасинту с Уиллом и Джастина с его няней Луситой.
Стены детской, занимающей весь четвертый этаж, были выкрашены в цвет апельсинового крема. Здесь стояла кроватка из натурального дерева от Дэвида Нетто и пеленальный столик из той же коллекции. Два одинаковых встроенных книжных шкафа, разделенных венецианским окном, были заполнены книгами и игрушками, а вдоль стены стояли пять старых жестяных пожарных машин, каждая размером с ребенка. За рулем одной из них сидел антикварный плюшевый медведь от «Стейфф».
Лили подняла Уилла с белого длинноворсового ковра. Спускаясь по лестнице, она крикнула:
– Хасинта, Лусита, пора заняться педикюром!
Внизу в гостиной стояли три крайне озадаченные мамы.
– Ди, ты относишь Диксона-младшего наверх в детскую, – объясняла Эллисон, забрав у няни рыжеволосого малыша, с головы до пят одетого в клетчатые вещички от Барберри, и передавая его матери. – А няни останутся здесь. Их ждут спа-процедуры.
– Беверли, мы скоро вернемся, – обратилась Диана к няне – крупной женщине с Ямайки, которая пыталась удобно расположиться на черном кресле (это была конструкция из кожи и стали из коллекции «Барселона» от Миса ван дер Рое), но у нее ничего не получалось. Отводя в сторону ручки сына, который тянулся к ее ожерелью из черного жемчуга, Диана повернулась к гостьям.
– Вы можете себе представить? – Ее ноздри раздувались от возмущения. – Эта Эллисон и ее чертовы принципы! – Прижав к себе ребенка, она затопала по лестнице.
Лили прислушивалась к шепоту двух оставшихся женщин – специалистов по связям с общественностью, если она не ошибалась.
