Во вторник ровно в три часа дня Лили села в лимузин, который свекровь арендовала на весь вечер. Опоздай она хоть на мгновение, и пришлось бы выслушивать очередную речь Джозефин о пунктуальности, а этого ей сейчас меньше всего хотелось. Но когда Лили села в машину, выяснилось, что свекрови нет и ее точность оценить некому.
– Планы изменились, – недовольно сообщил водитель, и они поехали к дому Джозефин – дожидаться, пока она будет готова. Не заглушая мотор, они просидели минут двадцать, и тут у Лили зазвонил мобильный. Это была Грейсон – ассистентка Джозефин.
– Миссис Бартоломью задерживается… Угощайтесь… шампанским… в машине. – Грейсон говорила тихо, почти шепотом, так что Лили едва удавалось разобрать слова.
– Хорошо, мы подождем, – ответила она и закрыла телефон.
– Какие новости? – ворчливо осведомился водитель. У него был сильный бруклинский акцент, а из-под густых седых усов исковерканные слова звучали неразборчиво.
– Мы должны еще немного подождать. Она скоро спустится.
Еще через двадцать минут Лили принялась осматриваться, ища шампанское, о котором упомянула Грейсон. Хлопнув лакированной ореховой крышкой сбоку от сиденья, она обнаружила на льду бутылку «Вдова Клико». Сняв проволочную сетку и вывернув пробку, она медленно налила бледно-желтое пузырящееся шампанское в высокий хрустальный бокал, мысленно оправдывая себя за то, что будет пить алкоголь так рано. Она пережила самую убийственную редакторскую правку в жизни – три человека читали ее материал, и каждый потребовал внести серьезные изменения – и сегодня заслужила хороший отдых. Подняв бокал перед воображаемым собеседником, она сделала глоток и удовлетворенно хмыкнула.
– Что, так вкусно? – мрачно поинтересовался шофер.
– Должна заметить, шампанское превращает ожидание в машине во вполне сносное времяпрепровождение, – ответила она и, решив, что поступит грубо, не поддержав разговор, спросила: – Вы давно возите миссис Бартоломью?
– Сегодня в первый раз.
– О, так, значит, это не первая ваша остановка?
– Шутите? Сначала я отвез ее и сына – вашего мужа, правильно? – на завтрак, а потом они отправились по магазинам. «Гермес», «Армани», «Гуччи». Багажник был забит покупками, когда мы высадили его у теннисного клуба.
– Но этого не может быть… – Лили принялась было объяснять, что Роберт – единственный сын Джозефин и ее муж – сегодня утром охотился на фазанов и перепелов в ста километрах к северу от города, но в этот момент дверца лимузина распахнулась и показалась голова Джозефин с тщательно уложенной прической.
– Чего не может быть? – спросила она, усаживаясь на роскошное сиденье.
На ней был твидовый костюм цвета морской волны с лисьим воротником и запонками на манжетах. Несмотря на прохладный вечер, Джозефин была без чулок, в лодочках из крокодиловой кожи.
– О, я смотрю, ты пьешь шампанское, – с удивлением заметила Джозефин.
– Да, очень вкусно. Спасибо. Вам налить?
Джозефин проигнорировала вопрос и принялась давать указания шоферу. Закончив, она снова остановила ледяной взгляд на Лили.
– Должна признать, я слегка шокирована, что ты позволила себе открыть мое шампанское. C’est tres mal eleve [12] , – недовольно произнесла она.
– Но ваша ассистентка…
– Извинения будет достаточно.
Лили почувствовала, как запылали щеки. Последний раз с ней так говорили, когда она была ребенком.
– Простите, – возмущенно произнесла она, – но Грейсон предложила мне попробовать…
Джозефин недовольно хмыкнула и, открыв сумку «Биркин» из крокодиловой кожи от «Гермес», достала очки для чтения в золотой оправе.
– Я должна просмотреть свои заметки, – сообщила она, надевая очки, и открыла блокнот из голубой кожи из магазина «Смитсон» на Бонд-стрит.
Когда машина затормозила у бутика «Ортензия де ла Рейна», Джозефин закрыла блокнот и снова обратила внимание на Лили.
– Я должна кое-что тебе сказать, прежде чем мы войдем в магазин.
«О-хо-хо. Начинается».
Лили допила шампанское и поставила бокал на место.
– Я знаю, что в прошлом ты пользовалась привилегией брать красивые наряды напрокат. Быть покупателем – нечто совсем иное. Ты не должна – как бы точнее выразиться? – пускать слюни по любому поводу. Продавщицы пытаются угодить тебе, а не наоборот. Tu comprends?
– Да, прекрасно понимаю. Большое спасибо вам за советы. – Лили недоумевала, почему она вообще решила, что поход за покупками в обществе Джозефин – хорошая идея.
– Пожалуйста, cherie, – ответила свекровь. – Ты ведь знаешь, твой большой минус в том, что ты была воспитана в другой среде. Но я приложу все усилия, чтобы помочь тебе освоиться.
– Джозефин, я все-таки выросла не в трущобах.
Роберт и его отец никогда не пеняли Лили на то, что ее родители принадлежат к среднему классу, а вот Джозефин, казалось, искала любую возможность, чтобы подчеркнуть это, будто Лили должна стыдиться прошлого и родителей. И естественно, как Джозефин ни старалась, ей не удавалось этого добиться. Лили гордилась своим отцом. Возможно, будучи профессором, он зарабатывал не так уж много, но был умным и принципиальным человеком, уважаемым специалистом в своей области, которого любили студенты и коллеги-преподаватели. И пусть ее мать старалась не тратить много денег у прилавка «Шанель» в магазине, она никогда не желала никому ничего дурного. Про Джозефин нельзя было сказать и малой доли этого.
– Конечно же, нет, дорогая. – Она легонько похлопала девушку по коленке и одарила своей фирменной самодовольной усмешкой. – Но если бы ты выросла здесь или в любом другом достаточно изысканном месте, то знала бы, что в бутик нельзя надевать черное, чтобы тебя не приняли за продавщицу.
В бутике женщин сразу проводили в отдельную примерочную. Рядом с дверью на зеркальном столике стояла огромная хрустальная ваза с розами и белыми орхидеями. Джозефин быстро прошла мимо, даже не взглянув на бокалы с шампанским, которые им предложила взволнованная девушка, и по бежевому ковру направилась в противоположный угол комнаты. Опустившись в кресло рядом с черным лакированным столиком, она принялась листать каталог одежды.
– Эй, кто-нибудь собирается помочь мне? – недовольно поинтересовалась она, бросая на консультанта убийственный взгляд.
– Да, миссис Бартоломью, – дрожа, ответила та и, опустив поднос на столик у входа, поспешила к ней.
Лили пошла следом, решив обойтись без шампанского – у нее и так кружилась голова от выпитого в машине, – и опустилась в кресло рядом со свекровью.
Консультант бутика, которая и в самом деле оказалась одета в строгое шерстяное платье цвета оникса, очень похожее на платье Лили, протянула ей еще один каталог.
– Вам нужно всего лишь отметить понравившиеся модели, а потом я покажу образцы или мы сразу заполним форму заказа, – сказала она. – Меня зовут Белла и…
– Нас не интересует, как тебя зовут! – рявкнула Джозефин, не отрывая глаз от каталога. Лизнув указательный палец, она продолжила листать дальше.
Лили с сочувствием посмотрела на Беллу и одними губами произнесла:
– Мне очень жаль.
Девушка осторожно кивнула в ответ и отошла в дальний конец комнаты, а Джозефин продолжила изучать каталог.
Одежда была потрясающая: белые брюки на бедрах и очень тонкие, слегка прозрачные кашемировые джемперы с принтами морской тематики. Джозефин понравились узкие хлопковые брюки красного цвета с белыми перламутровыми пуговицами, поднимающимися по ноге с одной стороны, и шелковая блуза с якорями синего и кремового цветов, без рукавов, на завязках спереди. Она заказала их и еще эспадрильи – две пары – из кожи страуса и на платформе, зеленовато-голубую блузку с открытым плечом и юбку-карандаш из льняного муслина и атласа.
– Остается только зачесать волосы назад и надеть серьги с розовыми сапфирами и бриллиантами. Как все просто! – обрадовалась Джозефин.
«Еще бы, ведь она говорит о том, как просто подобрать подходящие украшения стоимостью двадцать тысяч долларов к лучшим моделям из круизной коллекции этого года».
– А вы, мадам, что выбрали? – обратилась девушка к Лили.
Цен не было ни на одной странице, поэтому Лили не знала, что именно может себе позволить и может ли вообще. Они с Робертом не обсуждали финансовое положение семьи с того дня, как он приехал домой на «порше», и все же Лили решила, что, если она истратит несколько сотен долларов на новую одежду, ничего страшного не произойдет. Показав на элегантную белую хлопковую блузку с большими золотыми пуговицами, она поинтересовалась, нет ли такой же, но другого цвета.
– Только белая.
– Хорошо, тогда я возьму такую.
– Только это?
– Да.
– Замечательно. А как насчет подходящей юбки? – Она показала на темно-синюю юбку, расклешенную книзу, с подолом, расшитым якорями. Она выглядела достаточно дорого.
– Я не уверена, – ответила Лили, прикусив губу. – Она не совсем в моем стиле.
– Хорошо, – вежливо кивнула девушка, ее лицо не выразило ни капли разочарования (Лили она уже очень нравилась) и начала записывать номер модели, когда Джозефин вдруг громко произнесла:
– Конечно же, она в твоем стиле. И выглядит потрясающе. Она и ее возьмет.
Белла снова перевела взгляд на Лили, ожидая реакции.
– Ты разве меня не слышишь? – Джозефин щелкнула пальцами в нескольких сантиметрах от ее лица. – Эй, ты что, глухая?
Девушка в ужасе отпрянула и несколько секунд не могла прийти в себя.
– Гм, хорошо, я возьму и ее тоже, – быстро сказала Лили, надеясь уберечь Беллу от дальнейших оскорблений и решив, что всегда сможет позвонить в магазин и отменить заказ. Но тут ей пришло в голову, что Джозефин, возможно, собирается оплатить все покупки, просто пока не говорит об этом. В конце концов она ведь утром ходила с Робертом по магазинам и, кроме того, прекрасно знала, что у них и так накопилась масса долгов на кредитных карточках.
Вот только проблема оказалась в том, что Джозефин даже не думала оплачивать покупки Лили. Выбрав все, что ей понравилось, она потребовала подсчитать общую сумму для каждой из них, и еще одна консультант (также одетая в черное) попросила у Лили данные ее кредитки (Джозефин была здесь постоянной покупательницей). Протянув «Американ экспресс» третьей продавщице (одетой, конечно же, в черный брючный костюм), Лили узнала, что покупки обошлись ей в тысячу триста долларов и, как только вещи поступят в магазин, посыльный доставит их к ней домой.
Следующую остановку они сделали в «Бергдорф-Гудман». Показ коллекций трех молодых перспективных дизайнеров, благосклонно принятых Советом модельеров Америки, проходил в отгороженном помещении на последнем этаже торгового центра. Лили заметила Морган и Диану, как только вошла туда, – они позировали перед объективом, небрежно повесив на локоть сумочки «Биркин» (но не из крокодиловой кожи).
– Спасибо, дамы, – сказал снимавший их седой фотограф и повернулся, чтобы посмотреть, не прибыли ли еще какие-нибудь важные персоны. Он оглядел Лили с головы до ног, и девушке показалось, что в его глазах мелькнул огонек узнавания. Но тут он заметил рядом с ней Джозефин.
– Фото, Джози? – Он навел на нее камеру. Как только Джозефин приняла подходящую для фотосессии позу, фотограф принялся щелкать затвором.
– Хороша, как всегда, – подмигнул он.
«Вот, значит, как она это делает».
Лили преклонялась перед способностью свекрови принять наиболее выгодную позу без малейшего намека на смущение. Даже в разгар собственной популярности, еще до рождения ребенка, Лили не могла соперничать с Джозефин в спокойствии перед объективами фотокамер. Позирование всегда давалось ей с трудом: нужно ли улыбаться, и, если да, должна ли она демонстрировать зубы? Полуулыбка, или это будет выглядеть искусственно? Еще всегда возникал вопрос: куда девать руки – положить на бедра или просто опустить вниз?
Джозефин оглянулась в поисках Лили, которая, стоя чуть поодаль, пила совиньон бланк. Они направились к рядам стульев, расставленных перед подиумом, и свекровь слегка стиснула ее руку.
– Твое место во втором ряду, – показала она на стул сразу за своим, на котором лежала табличка с надписью «Грейсон».
– Отлично, – ответила Лили и села.
«Наконец-то можно расслабиться!»
Она принялась изучать программу показа и вдруг почувствовала чью-то руку у себя на плече. Подняв глаза, она увидела шикарную высокую женщину с превосходной прической и макияжем. Конечно же, Морган.
– Лили? Я так и думала, что это ты! Ди сказала, это невозможно, потому что твоего имени не было в списке гостей. Но все же ты здесь! – Она перекинула каштановую прядь через плечо.
Лили заметила, что из-под тренча от Рэйчел Рой у нее выпирают лопатки.
«Как у анорексички могут быть такие красивые волосы?» – подумала Лили и заставила себя улыбнуться.
– Привет, Морган. Рада тебя видеть.
– Все-таки это Лили! – прокричала Морган через весь зал Диане, которая разговаривала с толстым маленьким человечком. В нем Лили узнала одного из дизайнеров, которые участвовали сегодня в показе.
– Знаешь, я только что сказала Морган, что это не ты, потому что я помогала составлять список гостей и была абсолютно уверена, что тебя в нем нет!
«Спасибо, я это уже поняла!»
– Я и не подозревала, что ты можешь заявиться без приглашения, – подначила ее Ди, подойдя поближе.
– Я пришла с Джозефин.
– Ах да, с матерью Роберта. Такая замечательная женщина. – Ди сделала глоток вина. – Ты вместо Грейсон, ассистентки Джозефин?
– Да. Только я не ассистентка.
Морган и Ди обменялись взглядами.
– Дорогая, мы прекрасно это знаем, – захихикала Ди. – У Грейсон такие красивые ноги!
«А у меня нет».
– И еще вкус. У Грейсон отлично развито воображение, – решила добавить Морган.
«А у меня нет таких способностей».
Лили небрежно кивнула и повторила про себя слова, которые, похоже, становились ее новой мантрой: «Обойдемся без крови».
– Раз ты не замещаешь Грейсон, значит, пришла посмотреть шоу? – спросила Морган.
«Как те, кто сидит на боковых местах. Сторонние наблюдатели».
– Я собираюсь купить кое-что, – сказала Лили, не сдержавшись.
Ди с сомнением посмотрела на нее:
– Ладно, все понятно. Удачных тебе покупок!
– Спасибо, и тебе.
Лили застонала про себя. Зачем нужно было это говорить? Ведь теперь придется купить что-нибудь, просто чтобы продемонстрировать Диане и Морган, что она может позволить себе потратить деньги. И что у нее есть чувство стиля.
«Так что не получится расслабиться и насладиться показом».
Из колонок послышалась музыка в стиле хип-хоп, и все устремились к своим местам. Как только Лили устроилась во втором ряду, Джозефин обернулась и постучала ручкой по ее колену.
– Я и не подозревала, что Морган и Диана твои подруги. – Она впервые взглянула Лили в глаза, после того как они вышли из машины. – Такие милые девушки. – И свекровь снова развернулась к подиуму.
«Отлично. Значит, чтобы заслужить ее одобрение, я должна дружить с Дианой и Морган? Ее не волнует, что я преданная жена и забочусь о ребенке. Ди, Морган и я лучшие подруги – вот что она хочет видеть».
Очень худая девушка-подросток, даже более костлявая, чем Морган, появилась напротив белого экрана, растянутого в начале подиума. На ней была мини-юбка, едва прикрывая белье, и треугольный топ-бикини, инкрустированный стразами. Первый ряд разразился одобрительными аплодисментами. Потом все начали что-то записывать в своих папках. Лили не хотелось быть единственной, кто не сделал никаких пометок, и она записала: «Возможно, если бы я весила сорок пять килограммов». На подиум вышли еще пять девушек, на которых из одежды были только полоски ткани. Гости снова принялись что-то записывать, раздались восторженные возгласы. И в этот момент сменилась музыка.
