Ровно через неделю Лили оказалась в том же районе Нью-Йорка, только на этот раз она была совсем не похожа на латиноамериканку, работающую в спа-салоне, которая проскользнула сквозь позолоченные двери теннисного клуба. В то утро в «Сентинл» вышла ее статья, и буквально через несколько часов новость о таинственном салоне подхватили Си-эн-эн, национальное государственное радио и сайт Gawker.com. Таким образом, ее небольшое расследование стало одной из тем национальных новостей. Более того, уже звонил репортер «Шестой страницы», который хотел завтра написать о ней заметку.
«Ну что, Умберта, кто теперь самая популярная девушка?»
Чтобы отметить это событие, Лили в последний момент записалась на укладку в салон к Эрнесто и в результате, появившись в ярко-красном холле клуба «Даблз» в идеально скроенном пальто, расклешенном книзу, и в сапогах от Хлое, выглядела ухоженной и элегантной.
– Посмотрите сюда, – попросил фотограф, которого Патрик Макмаллан прислал на день рождения Лекси Фостер.
– Чаз, если не ошибаюсь? – спросила Лили, усаживая одетого в бархатный комбинезончик Уилла к себе на бедро.
– О, отлично. Не двигайтесь. – Он сделал полдюжины снимков. – Великолепно!
Лили вынуждена была признать, что ей нравится снова быть в центре внимания. На дне рождения Чаз даже не подумал ее сфотографировать. А сейчас он уже знал ее имя.
Взяв для Уилла мягкие ушки олененка и игрушечную собачку, она прошла через бар в помещение клуба, где за круглым столиком рядом с танцполом сидели Роберт и Джозефин. Жаль; она надеялась, что свекровь опоздает и у нее будет возможность поговорить с мужем о статье. Лили так ничего и не рассказала ему заранее, чтобы в случае расспросов со стороны руководства клуба он мог честно ответить, что не имеет к материалу отношения. Другими словами, она хотела, чтобы он имел возможность честно все отрицать.
– Привет, дорогой. – Лили передала ребенка отцу. Уилл обхватил шею Роберта пухленькими ручками и радостно заверещал, упираясь лбом в его шею. – Вы здесь давно? – поинтересовалась она и увидела, как Джозефин закатила глаза.
– Не очень. – Роберт отвел взгляд. – Может быть, нам сфотографироваться с Сантой, пока не так много желающих? – обратился он к матери.
Лили сняла пальто и положила его вместе с сумочкой на стул рядом с Робертом. Он сердится – это очевидно. Наверное, кто-то рассказал ему о статье. И все же это не оправдывает грубость. И она ни за что не позволит им сделать рождественское фото без нее. К тому моменту как Лили догнала Роберта и Джозефин, они уже устроились на скамейке рядом с Сантой.
– Подождите меня, – сказала она фотографу и встала за ними.
– О, дорогая, ты не возражаешь, если мы сфотографируемся одни? – попросила ее Джозефин.
Лили уставилась на Роберта в надежде, что он вступится за нее, но он в ответ лишь ухмыльнулся, как бы слегка извиняясь. Глядя, как свекровь тепло улыбается в объектив, Лили почувствовала желание выхватить Уилла из ее костлявых рук с кожей, напоминающей куриную, и втиснуться на скамейку рядом с безмятежным Сантой, но потом поняла, что такой поступок будет выглядеть глупо и по-детски.
«К черту. Если ей так хочется, пусть фотографируется».
– Ну вот, теперь у нас есть и рождественская фотография, – весело защебетала Джозефин, поднимаясь со скамейки.
Теперь Лили села рядом с Сантой, и удивленный фотограф сделал еще несколько снимков. Когда они с Робертом и Уиллом вернулись за стол, Джозефин объявила, что идет в туалетную комнату, и прошла прямо через небольшую квадратную танцевальную площадку.
– Поверить не могу, что ты позволил сделать рождественскую фотографию моего ребенка без меня, – прошипела Лили сидящему напротив мужу и протянула Уиллу мягкое песочное печенье.
– Только сегодня не начинай, я не в настроении. – Он несколько секунд раздраженно смотрел на нее. – Это твоя статья вышла в сегодняшней газете?
– Да, а что?
– Как ты могла не сказать мне об этом? Утром в клубе я чувствовал себя полным ослом. Все знали о ней, кроме меня.
– Я понимаю, но все должно быть в порядке. Я намеренно держала тебя в неведении, чтобы ты мог отрицать свою причастность к ней.
– Президент клуба вызывал меня в свой офис. Совет единогласно проголосовал за мое исключение. И даже моему отцу назначили испытательный срок.
– Но это же невозможно. Ты ничего не знал о моих планах. И ни в чем не виноват. Ты разве не сказал об этом?
– Чтобы выглядеть как мужчина, который ничего не знает о делах своей жены? Лили, черт тебя побери, как ты только могла предположить, что мне это ничем не грозит?
– Не знаю, просто не подумала.
– Не подумала? Но это же очевидно! – насмешливо произнес он. – Не сомневаюсь, для тебя это была суперистория, но как можно было не задуматься о последствиях? Те парни, чьи слова ты процитировала, оказались в полном дерьме. Теперь для них на всю жизнь закрыты двери в наш клуб, а «Рэкет-клаб» и «Ривер-клаб» уже аннулировали их заявки на вступление.
– Значит, ты тоже не сможешь вступить в эти клубы?
