«Никогда в жизни, – мысленно испугалась Катрин. – Никогда».
«
«
Минуту спустя он перезвонил ей по секретной линии и предложил отель «Людмар».
«О’кей», – ответила Катрин. Не «давай», не «здорово», а просто «о’кей».
После чего переоделась, попросила соседа позаботиться о кошке и начала собирать вещи.
Камилла стояла на балконе. Собиралась гроза. На ее руки и плечи уже упало несколько капель, но она не спешила уходить в комнату. Там, на Страндвеген и на лодках в море, протекала настоящая жизнь, от которой Камилла оказалась оторвана. Только наблюдая ее со стороны, она и понимала, чего лишилась. «Это невозможно, – думала она. – Пора положить этому конец».
Камилла прикрыла глаза, подставив лоб холодным каплям. Попробовала думать о будущем, но память снова и снова возвращала в прошлое, на Лундагатан. И Камилла снова слышала Агнету, которая велела ей убираться прочь, и видела Лисбет, которая молчала и молчала, словно хотела свести их всех в могилу своей безмолвной злобой.
Она ощутила на плече чью-то руку. Это был Галинов, который тоже вышел на балкон. Камилла посмотрела в его красивое улыбающееся лицо и прижалась к его груди.
– Моя девочка, – сказал Галинов. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо.
– Что-то по тебе не заметно.
Камилла посмотрела в сторону набережной.
– Все образуется, вот увидишь, – продолжал Галинов.
Она заглянула ему в глаза.
– Что-нибудь случилось?
– У нас гости.
– Кто на этот раз?
– Твои любимые бандиты.
Камилла кивнула и вошла в комнату. Там уже был Марко и с ним еще один неприятный тип в джинсах, дешевой коричневой куртке и синяком под глазом. Несмотря на почти двухметровый рост и крепкое сложение, выглядел он жалко.
– Конни есть что рассказать нам, – кивнул на него Марко.
– Почему же он молчит?
– Я наблюдал за квартирой Блумквиста, – начал Конни.
– Я вижу, – усмехнулась Камилла.
– На него напали, – вступился за коллегу Марко.
Камилла остановила взгляд на разбитой губе Конни.
– Кто?
– Саландер.
Камилла оглянулась на Галинова.
– Он ведь выше тебя, верно? – спросила она по-русски.
– Уж точно тяжелее, – кивнул Галинов. – И хуже одет.
– Рост моей сестры сто пятьдесят два сантиметра, – продолжала Камилла по-шведски, – при этом она тощая, как палка. И ты… получил от нее взбучку?
– Она напала неожиданно.
– Саландер отобрала у него телефон, – снова вмешался в разговор Марко. – И отправила сообщение всем членам клуба.
– Что за сообщение?
– О том, что Конни есть что нам сказать.
– Мы слушаем тебя, Конни.
– Саландер передала, что придет за всеми нами, если мы не прекратим слежку за Блумквистом.
– Но потом она добавила кое-что еще, – подхватил Марко.
– Что же?
– Что придет за нами в любом случае и уничтожит клуб.
– Какая наглость! – Камилла сама не понимала, как ей удается сохранить спокойствие.
– И еще… – осторожно продолжил Марко.
– Что еще?
– В мобильнике была кое-какая важная информация, которую Саландер стерла. Мы очень переживаем по этому поводу.
– Вам есть о чем переживать и без Саландер, – ответила Камилла.
Она хотела, чтобы это прозвучало с сарказмом и скрытой угрозой, но вышло неубедительно. Камилла была растеряна, слова Марко сбили ее с толку. Предоставив Ивану Галинову продолжать разговор, она удалилась в свою комнату, чтобы остаться наедине с прошлым.
Ребека Форселль плохо понимала, что делает. Когда Юханнес прошептал: «Он не должен меня видеть», она подставила подножку Сванте Линдбергу, а потом оба выбежали через дверь-вертушку на дождь.
На стоянке такси Юханнес выбрал обычную машину, без логотипа транспортной компании и неумолимо тикающего счетчика.
– Поехали, – велел он смуглому водителю с сонными глазами.
– Куда? – спросил тот.
Ребека вопросительно оглянулась на мужа, но тот молчал.
– Через мост Сольнабрун, в город, – ответила за него она.
Шофер нехотя кивнул, и тут Ребека поняла, почему Юханнес выбрал именно эту машину. Парень на водительском сиденье с лицом мигранта был бесконечно далек от политических баталий и знать не знал ни о какой газетной травле. Поэтому вид Юханнеса Форселля не вызвал у него никаких эмоций.
Это избавляло от некоторых дополнительных проблем, но нисколько не спасало ситуацию в целом. Когда машина проезжала мимо кладбища, Ребека попыталась осознать, что же все-таки произошло.
Собственно, она не совершила ничего непоправимого. Ребека была дипломированным врачом, а ее муж нуждался в покое, который ему не могла предоставить суетливая больничная обстановка. Нужно было всего-то предупредить врача и медсестер, пока те не подняли панику.
– Ты должен объясниться, – прошептала она Юханнесу. – Все выглядит слишком безумно.
– Помнишь профессора по международным отношениям, которого мы встречали во французском посольстве? – спросил Юханнес.
– Янек Ковальски?
Юханнес кивнул. Ребека посмотрела на него с недоумением. Ковальски никак нельзя было назвать ни их другом, ни даже добрым знакомым. Даже имя Ребека вспомнила только потому, что не так давно читала его статью о границах свободы слова.
