Правильно! Зачем кому-то сейчас бродить туда-сюда, когда в квартире более-менее тепло и очень уютно!? Смотри бессмысленно телевизор с его глупыми и смешными программами. Или скачай с компьютера какой-нибудь свежий фильм без осточертевшей рекламы. Мне всегда было непонятно, — а кто её, собственно, смотрит?! Мне лично кажется, что уже давно никто и нигде. Ну, может быть, пару-тройку ничего не понимающих и парализованных дедушек и бабушек?
Эх, суббота! Конечно, сейчас самый лучший выход для обывателя, — это, не торопясь, потягивать пивко, винцо или водочку, а то и коньяк или виски, ну, на худой конец пить чай или кофе!
— «Милый! — услышал я голос Милли в мозгу. — Как ты?».
— «Возможно, кто-то читает какую-нибудь книгу… Ха, ха, ха! А какую? Ну, конечно! Кого можно ещё более читать, как не произведения этой великой когорты гениальных романисток современности, неиссякаемых и неистощимых творцов детективного жанра! О, какие могут быть «Братья Карамазовы», «Война и мир», или, хотя бы, «Тихий Дон», или, не дай Бог, «Дон Кихот», или Ремарк, или Хемингуэй, или рассказы Чехова?! Да вы что!?».
— «Любимый!», — раздался панический голос Милли.
— «Кстати, я абсолютно уверен, что эти бабы прекрасно понимают, что всего лишь тешат своё самолюбие и удовлетворяют свои амбиции в результате так называемого творчества. Ну, кто вспомнит о них и о их произведениях через сорок дней после их смерти?! А то и через семь!?».
— «Милый!».
— «Ты знаешь, я как-то попытался почитать романы, принадлежащие перьям двух из этих дам, ну, той, которая толстая, и той, у которой пудели».
— «Дорогой, успокойся же! Ну, что ты в них вцепился?!».
— «О, как они меня все достали!!!».
— «Я тебя понимаю!».
— «Самое интересное, что ничего гениального, весомого и мощного они не напишут! Так вот, как я уже сказал, как-то, чисто ради интереса, попытался я прочитать книжки этих, так называемых, писательниц. Понятно, что они никудышны и смешны. Но, самое ужасное заключается в том, что эти дамы, находясь на поверхности восприятия действительности, истово уверены и убеждены, что они талантливы!».
— «Дорогой, ну отцепись же ты, наконец, от бедных женщин!».
— «А вот, спускаясь в её глубину, они прекрасно осознают свою убогость и бесталанность!».
— «Убогие, не убогие, но им вручаются всяческие премии, имеют они, однако, миллионы, «Мерседесы», «БМВ», и роскошные особняки, вкупе с банями и бассейнами», — усмехнулась Милли. — «А что имеешь ты?».
— «Душу, страстную любовь к тебе, ну и кафедру, лабораторию, квартиру и очень многого ещё чего имею с некоторых пор!», — возмутился я.
— Ах, прости. Произнесла, вернее, ляпнула, не думая, — нахмурилась Милли, как всегда внезапно возникнув из воздуха. — Я же ведь до сих пор отношусь к тебе, как к обычному человеку.
— Оставим эту тему. Вернёмся к другой.
— И к какой?
— Ну, к той и о том, что я попытался прочитать недавно пару романов новоявленных и, несомненно, гениальных писательниц тысячелетия. Я подозреваю, что имена авторов будут прославленны в веках и навсегда!
— Ну, и?! — нервно произнесла Милли. — Я пока держусь и креплюсь, выслушивая твой бред!
— Так вот. Как я уже сказал, один из романов был написан этой толстой дамой.
— Нельзя называть женщину толстой!
— Ах, да! Этих толстых женщин следует называть «полными»?! Толстые бабы никогда не найдут оправданий! Знаешь, почему?
— Почему?
— Во-первых, они сильно потеют и это ужасно. Во-вторых. Если данные бабы позволяют себе излишний вес, то они проявляют этим самым неуважение к окружающим и, прежде всего, к любимым мужчинам, если таковые, конечно, имеются в наличии. Собственно, как может существовать нормальный мужик подле толстой бабы!? Быть с нею в одной постели?! Тьфу! Как глупо!
— А, в-третьих?
— Толстая женщина! Смех и грех! А если она ещё и в возрасте, то может быть в почёте только у альфонсов. Все эти проникновенные и умные разговоры о том, что настоящей женщины не бывает много, — смешные выдумки дебилов, импотентов, извращенцев и конченных педерастов, которым ещё не дали под дых!
— Так, хорошо… Я ещё держу себя в руках. Я спокойна, но терпение моё заканчивается.
— Ну, а что случится, если ты из этих рук себя выпустишь?
— Да ничего. Но я буду возмущена и, более того, очень взбешена! Что ты несёшь!?
— Хочешь услышать завершение истории о том, как я читал книги указанных писательниц?
— Не хочу!
— Так вот. Я начинал читать каждую из них по пять раз! Мужественно всё-таки достигал половины, а потом плюнул и навеки забыл.
— Ну и Бог с ними.
