— Что?!
Я подошёл к Предводителю очень близко, взял его за руки и легко и играючи сломал их. Потом я, не обращая внимания на стенания и вопли, произнёс:
— Воздастся каждому, кто не чтит Величайшего Господина! Пусть эта истина проникнет в сердца и души всех обитателей этих райских мест! Завтра жду вас с четырьмя тысячами долларов. И пусть их принесёт тот, кто руководит вами и всеми вам подобными! Десять ноль-ноль! И не минутой раньше или позже! Прочь отсюда!
Бандиты мгновенно и панически ретировались. Я полюбовался безоблачным небом и океаном, а потом зашёл в дом.
— Боже, ну зачем ты так?! — Анастасия в панике металась по кухне. — Ведь подожгут мой дом, ведь в покое ни тебя, ни меня не оставят!
— Не подожгут и оставят, — светло улыбнулся я. — Так, как обстоят у нас дела с борщом?
— Ну, пока ты спал, я успела сбегать на рынок. Борщ на плите, — нервно сказала Настя. — Только вот аппетита у меня нет никакого.
— Сейчас появится, — ухмыльнулся я. — Что будем пить?
— Я ничего не пью, кроме пива. Иногда. Климат такой.
— Предлагаю гульнуть! Под борщец на ура пойдёт ледяная водочка, да чёрный ржаной хлебушек, да икорка баклажанная, кабачковая, осетровая и лососевая! А!?
— Ты волшебник? — улыбнулась Настя.
— Я только учусь, но достиг определённых результатов. Да! Ещё предлагаю попробовать мочёный арбуз и бочковые солёные грузди! Ах, ох, эх! — я закатил глаза и чуть не потерял сознание от восторга.
— Я не против, милый, — мягко улыбнулась Анастасия и нежно погладила мою щёку. — Откуда ты взялся на мою голову?
— С небес спустился я в сей суетный мир для того, чтобы встретить тебя, моя радость!
— Ну, что же, чему быть, того не миновать.
— Да, я тоже так считаю.
— Так гульнём?
— Конечно!
— О, как я хочу кабачковой икры на чёрном Бородинском хлебе? Да чтобы он был с тмином!
— Всё уже исполнено, — я искоса посмотрел на стол.
Настя обернулась, изумилась и захлопала в ладошки от восторга.
— Ты самый настоящий волшебник, кудесник и чародей! Извини, но я не могу удержаться! — женщина подбежала к столу, отрезала кусок хлеба, поместила на него толстым слоем кабачковую икру, откусила бутерброд и застонала от удовольствия. — Боже, какая вкуснотища! О, как давно я не испытывала такого экстаза от приёма пищи!
— Ты знаешь, самый вкусный борщ не с пылу-жару, а поутру. Приготовленный вечером, он приобретает должную и необходимую консистенцию именно утром.
— Ой, извини! Сейчас его разогрею!
— И сметанки не забудь, и перчика, и укропчика, и чесночка мелко нарежь!
— Конечно, конечно!
Через некоторое время я, постанывая и трепеща, ел самый вкусный в мире борщ. Боже, — это шедевр, это произведение искусства! Как хорошо и покойно! Наконец-то в моей душе воцарилась полная гармония, которой мне так не хватало! Всё, решено окончательно и бесповоротно! Остаюсь здесь, в этом райском месте! Подле меня удивительная и красивая женщина с лазоревыми глазами и горячим ртом. Вокруг меня великолепная природа. Интересно, бывает ли здесь сезон дождей? Вроде бы он присутствует где-то севернее, или я ошибаюсь?
— Милый, у меня есть тост! — весело произнесла Анастасия и смело наполнила рюмки до краёв.
— Внимательно слушаю.
— В юности я увлекалась немецкой культурой, изучала язык, в подлиннике читала германскую литературу. Мне на всю жизнь почему-то запомнилась одна фраза, произнесённая Гёте.
— Всего одна?
— Да, всего одна, увы.
— И?!
— «Да разве любовь имеет что-либо общее с умом?!».
— И каков будет тост?
— За сладкое и всё сокрушающее безумство под названием любовь!
— Ура! За любовь! — воскликнул я и залпом осушил свою рюмку.
— Ура, ура! — Настя храбро последовала моему примеру, закашлялась и зажмурилась.
— Запей! — я торопливо подал ей стакан томатного сока.
— Однако, какая крепкая гадость?! — вытерла Настя слёзы с глаз.
— Ну, не надо так! — возмутился я. — Водка самого отменного качества, в меру охлаждённая. Ты, в конце концов, патриотка или нет?
— Я космополитка.
— Это тебе только кажется. Многие из нас мнят себя космополитами, ругают Родину, и издеваются над ней, а на самом деле все мы в глубине души великие патриоты.
— Может быть, может быть…
— Так оно и есть, уверяю тебя, — усмехнулся я и задумчиво, и с вожделением посмотрел на огромного рака, который вальяжно лежал на блюде посредине стола.
— Сейчас принесу пива, — Настя направилась к холодильнику.
— Ты знаешь, никогда не думал, что во Вьетнаме варят такое превосходное пиво. Странно…
— Так ко всему тому оно же и очень дешёвое. Если я тебе назову цену этой бутылки, то ты изумишься.
— Да, райское место, однако, — потянулся я. — И как же мы, дорогая, будем делить этого рака?
— Да успокойся! — замахала руками женщина. — Видеть их я уже не могу! Кушай. Пей пиво. Не обращай на меня внимания.
— Ну, и хорошо, — я хищно посмотрел на рака. — Приступаю к самому сладкому действу на свете. Нет, я не прав! Самое сладкое действо, — это занятие с тобой любовью!
— Самое сладкое действо то, которое осуществляется вовремя и под настроение, — засмеялась Настя.
