— «Кому не ведомо всегдашнее несоответствие между тем, что человек ищет, и что находит?!», — Великая Госпожа Милли легко и изящно поднялась с холодного цементного пола, на котором дотоле задумчиво, расслаблено и небрежно сидела.
Она была одета в какую-то странную длинную хламиду, сотканную из серых толстых нитей, на голове имела белый платок, а на ногах — кожаные сандалии светло-бежевого цвета.
— О, как Вы мудры, Великая Госпожа! — поспешно и несколько подобострастно восхитился Риг.
— Это не я мудра! Это мудр один достойный муж по имени Макиавелли Николо ди Бернардо!
— Полным идиотом был твой вонючий итальяшка, безнадёжно выхолощенный духовный импотент и психопат! Ненавижу, якобы, смелых, неистовых, вечно беснующихся, истерически орущих и жалких потомков Великих Римлян! О, эти ничтожные, мелкие и смешные существа! Где стальные легионы, под пятой которых распласталась почти половина мира? Где выдающиеся полководцы, философы, поэты, мыслители и ораторы?! Куда всё это ушло и делось!? Нынешние потомки Римлян даже нормальной и качественной оргии организовать не могут! Я уж не говорю о всяком другом.
— Ну, не следует так горячиться, — мягко произнёс Риг. — Всё-таки жили-были Леонардо Да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Петрарка, ну и другие очень выдающиеся и достойные мужи.
— И когда они жили? Сотни лет назад! А что сейчас?! Кто может служить примером для нации!? Муссолини, что ли, или этот выхолощенный и скучный Антониони, или многозначительный и комплексующий Мастрояни, якобы красавец и интеллектуал с мордой шарпея?!
— Всё-таки, не горячитесь Вы так!
— А я и не горячусь. Вы еще не видели меня в состоянии самой настоящей горячки! — нервно захохотал я. — А, вообще, знаете, что более всего в жизни интересует этих смешных человечков, которые сидят на своём микроскопическом и дранном сапоге?
— О чём это Вы, какой сапог? — сразу не понял Риг.
— Ну, я об Апеннинском полуострове.
— Понятно. Вообще-то, он не так уж и мал.
— Он очень мал по сравнению с Россией. Именно с ней я всё сравниваю в этом мире!
— Так, ладно. И что же интересует более всего итальянцев!?
— Их сегодня больше всего в жизни интересуют только три вещи, — злорадно ухмыльнулся я.
— Какие? — усмехнулась Милли.
— Макароны, пицца и модели купальников в новом сезоне! Всё! В мире больше нет ничего существенного и приемлемого, помимо сего! И, вообще, со времён великого Леонардо этими существами не было создано ничего принципиально нового и гениального! Кстати, и Микеланджело был ещё тем изощрённым мошенником и плутом.
— Как так?! — изумились Риг и Милли. — А причём здесь этот великий и прославленный муж!?
— А вот так! При том! — мрачно ухмыльнулся я. — Микеланджело как-то раз зарыл в землю свою собственную скульптуру под названием «Спящий купидон», подождал, пока она там «состарится», выкопал и ловко продал под видом античной статуи одному кардиналу за 200 дукатов! Огромные деньги были по тем временам! У, аферист! Проклятые и мерзкие итальяшки! Ненавижу их, как и англо-саксов, норвежцев, финнов, прибалтов, поляков, татар, румын и особенно арабов!
— А почему в этом скорбном списке нет шведов? — усмехнулась Великая Госпожа.
— Ах, ну да! Этот момент я упустил. Эх, сколько раз мы поддавали этим якобы суровым ребятам под зад!
— А немцы?
— Ну, они, конечно же, на протяжении истории наших взаимоотношений часто и во многом были не правы, — задумался я. — Но нравится мне их дух, педантичность, трудолюбие и крайняя чистоплотность. А, вообще-то, честно говоря, я им многое прощаю из-за Великой Императрицы Екатерины Второй. Да, и в основе всех реформ Петра Первого лежат их идеи, образ жизни, мысли, достижения, ну, и одна баба, которая сыграла в судьбе нашего Царя-Основателя очень значительную роль.
— Да, вот это поток сознания! — рассмеялась Милли.
— Я не успеваю следить за его течением, Великая Госпожа, — жалобно произнёс Риг.
— А и не надо. Если следить за всеми потоками, которые струятся вокруг нас по воле этого типа, то можно свихнуться или помереть.
— Браво! Как хорошо сказано! — возбуждённо захлопал я в ладоши.
— А вообще, возвращаясь к теме итальянцев… Я считаю, что любым нациям свойственны времена взлётов и падений, как и отдельным людям, — задумчиво произнесла Милли. — Ну, вот греки, допустим. Александр Македонский. Не было в истории человечества более гениального полководца и завоевателя. Но, с тех пор прошли столетия и дети Эллады ничем не прославились, и ничего особого не совершили. Но, кто знает, кто знает… Всё-таки, за временными падениями подчас следуют неожиданные взлёты.
— Сколько же можно падать?
— До бесконечности… А потом вдруг следует воскресать и обретать новые силы и возможности!
— А что касается этого недоноска, ну, я имею в виду Макиавелли, — усмехнулся горько я. — Ему, видите ли, были приемлемы любые методы в достижении поставленных целей! Риг, послушай! «Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость!». Каково, а?! Каков пассаж! И данным типом искренне восхищается эта глупая баба!?
