Да, стол был накрыт по высшему разряду. На нём присутствовал коньяк в хрустальном графине. Мелко нарезанный лимон лежал на маленькой тарелке. Оливки с анчоусами. Всевозможные овощи и фрукты. Соления и маринады. Балык. Буженина. Сало с тремя или четырьмя мясными прослойками. Слегка дымящаяся белоснежная картошка. Шашлык с духом барана. Бутерброды с чёрной и красной икрой. И главное! На большой тарелке лежали четыре куска отрубного хлеба, густо намазанные кабачковой и баклажанной икрой! О, чудо из чудес! Обожаю! Немею! Изнемогаю! Спасибо, Белл и Фум! Этого я вам никогда не забуду, и в случае чего выручу и отблагодарю по полной программе! Спасибо!
— «Не за что, Величайший Господин, всегда к Вашим услугам!», — раздался в моей голове весёлый голос Фума. — «Умоляю, только не переборщите с Ритой! Великая Госпожа Милли Вам не простит и отомстит!».
— «Надоело!», — мысленно возопил я, — «Любить, так любить! Жить, так жить! Сколько можно испытывать моё терпение!? Пошла куда подальше эта чёртова сука!!!».
— «Величайший Господин!!!».
— «Пошёл туда же, куда я послал эту суку!».
— «Господин?!».
— «Извини. Нервы. Эти чёртовы нервы!».
— «Ничего, ничего, бывает…».
— Боже мой! — между тем изумилась и поразилась Рита. — Это всё богатство и разнообразие откуда!? А где же женщина, ответственная за такое изумительное изобилие!?
— Никакой женщины у меня нет. Увы… — усмехнулся я. — Но домохозяйка ушла пять минут назад.
— Понятно, но не совсем…
— А чего тут понимать? — весело произнёс я. — Прошу за стол! Картошка и шашлык стынут, однако. Для начала предлагаю выпить вот этого очень неплохого коньяка. С мороза он пойдёт на ура!
— Согласна.
— За встречу.
— За неожиданную встречу.
— За любовь!
— За любовь!
— Ну, что, попробуем картошку и шашлык?
— Да чёрт с ними! — Рита поспешно освободилась от одежды и вдруг неожиданно прильнула ко мне. — Чёрт с ним, с этим глупым и суетным миром! Мне всё надоело!
— Успокойся! Мир вовсе не глуп и не суетен.
— А зачем он существует?!
— Ну, затем, чтобы просто существовать.
— И всё-таки, зачем?
— Смысл есть, но он пока непонятен нам.
— Эх! Мне надоела моя жизнь и я сама себе! — воскликнула женщина. — Мне надоело просыпаться одной в холодной постели, а тем более, засыпать в ней, безнадёжно запутанной не в простыне, а в мыслях, чувствах и в совершенно глупых эмоциях! Понимаешь?!
— Понимаю…
— Мне нужен мужчина, суть которого заключается не в череде пьяных вечеринок с пьяными поцелуями! — воскликнула Рита. — Мне не нужно случайных, безумных, не приносящих удовлетворения, половых актов! Смысл и суть заключаются совершенно в другом! Совершенно в ином! Я хочу настоящей любви, тяги и всё поглощающего желания! Я хочу жажды обладания, страсти, обожания, непонятных сомнений, безумных и вполне осуществимых стремлений, взаимопонимания, экстаза, шарма, взлётов и падений! Понимаешь!? Я жажду любви! Понимаешь?!
— Да, милая…
— Я хочу метать утюги, ножи, кофеварки и кастрюли в самого любимого мужчину на этом свете! Понимаешь!?
— Да…
— Он, если любит меня, то всё простит и всё поймёт! Я жажду близости, сердоболия, сочувствия, прощающего понимания, и всего остального! Я всего лишь этого хочу, и ничего более! Не надо мне всякого этакого, и чего-либо исключительного и необычного! — Рита вдруг сделала глубокий глоток из графина с коньяком, потом ещё один. — Я хочу любви! Всего лишь только любви! И ничего более! Клянусь!
— Понимаю, милая, понимаю, — грустно и обречённо произнёс я, укладывая Риту на диван и накрывая её пледом. — Ничего, ничего, всё образуется. Ты устала с дороги, поспи немного, успокойся. Всё наладится. Всё будет хорошо. Поспи, моё солнышко.
— «Моё солнышко, значит!?», — вдруг раздался в моей голове истерический голос Милли.
— «Да, именно так», — усмехнулся я.
— «Сволочь, подлец, мерзавец! Уничтожу, в пыль сотру и размажу по поверхности Миров!!!».
— «Звезда моя…».
— «Я не твоя звезда!!!».
— «Хорошо, моя любимая королевна…».
— «Я не твоя! И не королевна!».
— «Успокойся. Ну, не моя, так не моя», — усмехнулся я. — «Хотя, я подозреваю, что всё-таки, — моя!».
— «Заткнись, гад!».
— «Девочка моя…».
— «Я не твоя девочка!!!».
— «Да что же это такое происходит?!», — возмутился я. — «Если ты не моя девочка, то чья же?!».
— «Ничья!!!».
— «Да, кое-какие последние слухи находят своё закономерное подтверждение. Увы… Очень жаль», — пригорюнился я.
— «Что за слухи!? Что за сплетни!?».
— «Ну…».
— «Говори, мерзавец!».
— «А почему это ты не читаешь мои мысли?!», — удивился я.
— «Если ты, сволочь, стал Величайшим Господином, то как я могу читать твои убогие мысли!?».
— «О, как!? Интересно! Очень интересно!», — оживился я.
— «Да, вот так!».
— «Девочка моя…».
— «Я не твоя девочка!!!».
— «Хорошо, хорошо! Девочка ты чужая и неприкаянная…».
— «Я не чужая и вполне прикаянная!».
— «Хорошо, хорошо… Как там розы и газоны?».
— «Какие розы и газоны?! При чём тут розы и газоны!?».
— «Ну, а как там поживает моя самая любимая лютня на свете? Кстати, почему не гитара или не скрипка?», — ехидно усмехнулся я.
