У Яна Бублански состоялся короткий разговор с начальником следственного отдела Рихардом Экстрёмом, во время которого шеф был проинформирован о результатах экспертизы Государственной криминалистической лаборатории. Они приняли решение, что Бублански и Соня Мудиг посетят адвоката Бьюрмана для беседы, которая может перейти в допрос или даже арест, если того потребует ситуация. Тем временем сотрудники Ханс Фасте и Курт Свенссон должны сосредоточиться на Лисбет Саландер и попытаться выяснить, как ее отпечатки пальцев могли оказаться на орудии убийства.
Поиск Бьюрмана не предвещал особых проблем. Его адрес был вписан в регистры налогоплательщиков, владельцев оружия и автомашин. К тому же он просто-напросто был указан в телефонном каталоге. Бублански и Мудиг поехали к Уденплан и успели проскочить в подъезд по Уппландсгатан, когда туда вошел молодой человек, появившийся одновременно с ними.
На этом везение кончилось. Они позвонили в дверь, но никто не открыл. Тогда они отправились в контору Бьюрмана на площади Сакт-Эриксплан и повторили попытку с тем же успехом.
– Может быть, он в суде, – предположила Соня Мудиг.
– А может, смылся в Бразилию, пристрелив двоих, – парировал Бублански.
Соня кивнула и искоса взглянула на коллегу. Ей нравилось работать с ним в паре. Не будь они оба счастливы в семейной жизни и не имей она к тому же парочку детей, можно было бы и пофлиртовать с ним.
Поглядев на латунные таблички с именами на соседних по площадке дверях, Соня выяснила, что ближайшие соседи – это зубной врач Нурман, некая контора под названием «Н-Консалтинг» и адвокат Руне Хоканссон.
Они постучались к Хоканссону.
– Здравствуйте. Моя фамилия Мудиг, а это инспектор уголовного розыска Бублански. Мы из полиции, по делу к вашему коллеге адвокату Бьюрману. Вы случайно не знаете, где его можно застать?
Хоканссон покачал головой.
– Последнее время я его редко видел. Два года назад он серьезно заболел и почти положил конец работе. Табличка все еще висит на двери, но он бывает здесь не чаще, чем раз в два месяца.
– Он что же, серьезно болен? – спросил Бублански.
– Точно не знаю. Всегда был полон энергии, а потом вдруг заболел. Может быть, рак или что-то подобное… Я с ним едва знаком.
– Вы думаете или знаете, что у него рак? – спросила Соня Мудиг.
– В общем… не знаю. У него была секретарша Бритт Карлссон, а может, Нильссон, как-то так. Пожилая женщина. Он ее уволил. Так вот, она мне рассказала, что он заболел, но чем именно, я не знаю. Это случилось весной две тысячи третьего года. Когда я повстречал его уже в конце года, он постарел почти на десять лет, выглядел измученным и стал совсем седой. Ну, вот я и подумал… А что? У него неприятности?
– Нет, не думаю, – ответил Бублански. – Нам он нужен по срочному делу.
Они вернулись к квартире на Уденплан и снова понажимали дверной звонок. Безрезультатно. Наконец Бублански достал свой мобильник и набрал номер мобильного телефона Бьюрмана. В ответ он услышал: «Вызываемый абонент в настоящее время недоступен, пожалуйста, позвоните позже».
Он попробовал домашний номер телефона. На лестничной площадке послышались слабые звонки, затем телефонный ответчик попросил оставить сообщение. Переглянувшись, оба пожали плечами.
Был час дня.
– Может быть, кофе?
– Уж лучше гамбургер.
Они прогулялись до «Бургер Кинг» на Уденплан. Соня Мудиг заказала воппер, а Бублански взял вегетарианский бургер. Затем они вернулись в полицейское управление.
Прокурор Экстрём назначил совещание на два часа дня в своем кабинете. Расселись за столом: Бублански и Мудиг сели рядом, спиной к окну, Курт Свенссон пришел через пару минут и расположился напротив них. Еркер Хольмберг принес поднос, уставленный бумажными стаканчиками с кофе. Он съездил ненадолго в Эншеде и собрался вернуться туда позже, во второй половине дня, когда техники закончат свою работу.
– А где Фасте? – спросил Экстрём.
– Он в социальном ведомстве, звонил минут пять назад, сказал, что немного задержится, – ответил Курт Свенссон.
– Ладно. Тогда начнем. Что у нас есть? – без церемоний открыл обсуждение Экстрём и кивнул Бублански.
– Мы искали адвоката Нильса Бьюрмана. Ни дома, ни в конторе его не было. Его коллега-адвокат рассказал, что тот заболел два года назад и с тех пор практически свернул адвокатскую практику.
Соня Мудиг продолжила:
– Бьюрману пятьдесят шесть лет, в уголовных регистрах не числится. Как адвокат, он обслуживает предпринимателей. Узнать о нем больше подробностей я не успела.
– Но он владелец оружия, использовавшегося в Эншеде.
– Это так. У него есть лицензия на право владения оружием, и он член Полицейского стрелкового клуба, – добавил Бублански. – Я разговаривал с Гуннарссоном из оружейного отдела – он председатель клуба и хорошо знает Бьюрмана. Тот вступил в клуб в 1978 году и исполнял обязанности казначея в правлении клуба в период с 1984 по 1992 год. Гуннарссон отзывается о Бьюрмане как об отличном стрелке, спокойном, здравомыслящем человеке, без каких-либо странностей.
– Оружием интересовался?
