– Именно поэтому и взял.
– Поясните.
– Ее прежний опекун, Хольгер Пальмгрен, был адвокатом старика Ю. Ф. Милтона. Он взял ее под свое крыло, еще когда она была подростком, и это он уговорил меня дать ей работу. Сначала я поставил ее сортировать почту, работать на копировальной машине и тому подобное. Затем у нее обнаружились скрытые таланты. А рапорт в социальное ведомство о том, что она, возможно, занималась проституцией, вообще можете забыть. Это полная чушь. В подростковом возрасте у нее были трудности, и характер у нее малость несдержанный, но ведь это еще не преступление. А уж проституция – последнее, чем она бы занялась.
– Ее нового опекуна зовут Нильс Бьюрман.
– Я его никогда не встречал. Два года назад у Пальмгрена произошло кровоизлияние в мозг, а вскоре после этого Лисбет Саландер перестала на меня работать. Последнее задание для меня она выполнила полтора года назад.
– Почему вы перестали давать ей поручения?
– Это не я перестал. Она оборвала со мной все контакты и уехала за границу без всяких объяснений.
– Уехала за границу?
– Да, ее не было почти год.
– Этого не может быть. Адвокат Бьюрман посылал ежемесячные отчеты о ней весь год. У нас в полицейском управлении в Кунгсхольмене есть их копии.
Арманский пожал плечами и ухмыльнулся.
– Когда вы видели ее в последний раз?
– Примерно два месяца назад, в начале февраля. Явилась вдруг, как из-под земли, с визитом вежливости, а я о ней уже больше года не слышал. Весь прошлый год она провела за границей, путешествовала по Азии и району Карибов.
– Простите, но я несколько озадачен. Направляясь сюда, я был убежден, что Лисбет Саландер – психически нездоровая девушка, не получившая даже аттестата об окончании средней школы и находящаяся под опекой. Потом вы рассказали, что наняли ее для сбора сведений и она проявила себя высококвалифицированным сотрудником, что она индивидуальный предприниматель, заработавший достаточно денег, чтобы уйти на год в отпуск и поездить вокруг света, – а ее опекун даже не начал волноваться! Что-то тут не сходится.
– Когда речь идет о Лисбет Саландер, много чего не сходится.
– Хочу вас спросить: а что вы сами о ней думаете?
Арманский на секунду задумался.
– Она из тех редких людей, которые способны вывести вас из себя своей непреклонностью, – сказал он наконец.
– Непреклонная?
– Она не сделает абсолютно ничего такого, что ей не хочется делать. Ей совершенно наплевать на то, что о ней думают другие. У нее чрезвычайно острый ум, и она ни на кого не похожа.
– Сумасшедшая?
– Какой смысл вы вкладываете в это слово?
– Способна ли она умышленно убить двух человек?
Арманский надолго задумался.
– Мне очень жаль, – сказал он наконец, – но я – циник. Я думаю, каждый человек обладает врожденной способностью убить другого: от отчаяния, из ненависти или при самозащите.
– То есть вы не считаете, что в ее случае это исключено.
– Лисбет Саландер ничего без причины не делает. Если она кого-то убила, значит, считала, что у нее для этого веские основания. Позвольте спросить… на чем основываются подозрения, что она замешана в убийстве в Эншеде?
Бублански секунду колебался, потом посмотрел в глаза Арманскому.
– Абсолютно конфиденциально.
– Безусловно.
– Орудие убийства принадлежит ее опекуну, и на нем имеются отпечатки ее пальцев.
Арманский стиснул зубы. Да, это было очень серьезно.
– Я слышал об убийстве лишь в утренней программе новостей. Из-за чего оно? Наркотики?
– А она имеет отношение к наркотикам?
– Понятие не имею. Но, как я уже говорил, у нее были проблемы в подростковом возрасте и ее несколько раз находили пьяной. Вероятно, в ее медицинском журнале есть информация, имела ли она дело с наркотиками.
– Трудность в том, что мотив убийства неизвестен. Пара была приличной: она – криминолог, у которой скоро защита диссертации, а он – журналист. Их звали Даг Свенссон и Миа Бергман. Вам эти имена что-нибудь говорят?
Арманский покачал головой.
– Мы пытаемся выяснить, какая связь между ними и Лисбет Саландер.
– Я о них никогда не слыхал.
Бублански поднялся.
– Спасибо, что уделили мне время, это был интересный разговор. Не знаю, что мне сможет дать эта беседа, но я надеюсь, она останется полностью между нами.
– Не беспокойтесь.
– Если понадобиться, я еще зайду к вам. И, разумеется, если Лисбет Саландер даст о себе знать…
– Само собой разумеется, – ответил Драган Арманский.
Они уже пожали руки, и Бублански стоял у двери, когда он остановился и обернулся.
– Вы случайно не знаете, с кем Лисбет Саландер водит знакомство? Друзья, приятели…
Арманский покачал головой.
– Я совершенно ничего не знаю о ее частной жизни. Один из немногих, кто что-то значит в ее жизни, это Хольгер Пальмгрен. Должно быть, она с ним в контакте. Он на лечении в реабилитационном центре в Эрсте.
– А к ней никто не заходил, пока она здесь работала?
– Нет. Она работала из дома и здесь появлялась главным образом для отчета о сделанном. Она почти никогда, за редким исключением, не встречалась с клиентами. Может быть…
Арманскому вдруг пришла в голову одна мысль.
– Что?
