В течение пяти часов они называли поименно тех, кого считали активистами «Секции», затем перечисляли, какие преступления те совершили, и принимали решения об аресте. В общей сложности они насчитали семерых сотрудников, связанных с квартирой на Артиллеригатан. Помимо них удалось установить личности еще девяти человек, имевших отношение к «Секции», но никогда не посещавших Артиллеригатан. Они в основном работали в ГПУ/Без на Кунгсхольмене, но встречались с некоторыми из активистов «Секции».
– Мы по-прежнему не можем определить масштабы заговора. Нам неизвестно, при каких обстоятельствах эти лица встречаются с Ваденшё или еще с кем-либо. Они могут оказаться информаторами или думать, что работают на внутренние расследования или что-то подобное. Значит, с уверенностью говорить об их причастности мы сможем только после того, как допросим. Кроме того, это лишь те, на кого мы обратили внимание в течение тех недель, пока шло расследование. Значит, могут быть еще люди, о которых мы пока просто не знаем.
– А шеф канцелярии и финансовый директор…
– Про них мы можем с уверенностью сказать, что они работают на «Секцию».
В понедельник в шесть часов вечера Рагнхильд Густавссон объявила часовой перерыв на ужин, после чего предполагалось продолжить дискуссию.
Когда все встали и собрались расходиться, сотрудник Моники Фигуэрола из оперативного подразделения Отдела защиты конституции Йеспер Тумс попросил минуту внимания, чтобы доложить о том, что удалось разузнать за последние часы.
– Клинтон бо́льшую часть дня провел на диализе и вернулся на Артиллеригатан около пяти. Более пристальный интерес вызывает Георг Нюстрём, хотя мы не можем с уверенностью сказать, чем именно он занимался.
– И что же дальше? – уточнила Моника Фигуэрола.
– В тринадцать тридцать Нюстрём поехал на Центральный вокзал и встретился с двумя типами. Они дошли до отеля «Шератон» и выпили в баре кофе. Встреча продолжалась около двадцати минут, после чего Нюстрём вернулся на Артиллеригатан.
– Вот как. И с кем же он встречался?
– Мы не знаем. Это новые лица. Двое мужчин, лет по тридцать пять. Судя по внешности, восточноевропейского происхождения. К сожалению, наш оперативник потерял их из виду, когда они вошли в метро.
– Ага, – устало отозвалась Моника.
– Вот фотографии, – сказал Тумс, протягивая ей результаты оперативной съемки.
Она посмотрела на укрупненные изображения. Лица были ей незнакомы.
– Хорошо, спасибо, – сказала она, положила фотографии на стол и встала, чтобы что-нибудь поесть.
Стоявший рядом Курт Свенссон взглянул на снимки.
– Черт возьми, – сказал он. – А откуда тут взялись братья Николич?
Фигуэрола остановилась.
– Кто?
– Это два отъявленных подонка, – пояснил Курт Свенссон. – Томи и Миро Николичи.
– Ты знаешь, кто они?
– Да. Два брата из Худдинге. Они сербы. Мы несколько раз их разыскивали, когда им было лет по двадцать, а я работал в тамошней полиции. Из них двоих Миро Николич более опасен. Он, кстати, уже год как объявлен в розыск за нанесение тяжких телесных повреждений. А я‑то думал, что они уехали в Сербию и сделались там политиками или что-то вроде этого…
– Политиками?
– Да. Они ездили в Югославию в первой половине девяностых годов и участвовали там в этнических чистках. Работали на босса мафии Аркана, который нанял частную фашистскую полицию. Оба получили прозвище «стрелки».
– «Стрелки»?
– Да, то есть наемные убийцы. Некоторое время они болтались между Белградом и Стокгольмом. Их дядя владел ресторанчиком в районе Норрмальм, и они периодически вроде как числились у него на работе официально. До нас дошли сведения об их причастности по крайней мере к двум убийствам, связанным с внутренними разборками между югославами в так называемой сигаретной войне, но нам так и не удалось их за что-нибудь посадить.
Моника Фигуэрола молча разглядывала фотографии. Внезапно она страшно побледнела и пристально посмотрела на Торстена Эдклинта.
– Блумквист! – запаниковала она. – Им будет мало опозорить его. Они собираются его убить и предоставить полиции обнаружить кокаин в процессе расследования. А это позволит им сделать собственные выводы.
Эдклинт снова взглянул на нее.
– Он собирался встретиться с Эрикой Бергер в «Котелке Самира», – сказала Фигуэрола и схватила Курта Свенссона за плечо. – Ты вооружен?
– Да…
– Тогда пошли со мной!
Моника выбежала из конференц-зала. Ее кабинет находился через три двери по коридору. Она отперла дверь и выхватила из ящика письменного стола табельное оружие. Нарушая все правила, женщина оставила дверь в кабинет распахнутой и помчалась к лифтам. Курт Свенссон на секунду застыл в нерешительности.
– Ступай, – сказал ему Бублански. – Соня… отправляйся с ними.
Микаэль Блумквист явился в «Котелок Самира» в двадцать минут седьмого. Эрика Бергер только что пришла и успела найти свободный столик рядом с барной стойкой, неподалеку от входной двери. Она поцеловала Микаэля в щеку. Они заказали каждый по большому бокалу крепкого пива и по котелку с бараниной. Пиво им принесли сразу.
– Как поживает «Та, с ТВ‑четыре»? – поинтересовалась Эрика Бергер.
– Холодна, как и всегда.
