– Боже мой, Мистралан, в туалете нет полотенец! – смеясь, заявила она. – А вот в «Бинг и Грёндаль» точно есть.
– Карин! Ты чем это занимаешься?
– Работаю. По-моему, в этом халатике я очень похожа на опытную продавщицу. Между прочим, я продала двенадцать тарелок, двух фарфоровых собачек и пепельницу в виде птичьего гнезда.
– Не может быть!
– Еще как может. Да, и заходила некая леди Элис… Элис Мендип…
– Да-да, я ее знаю. Она живет в Колд-Эш, собирает фарфор фирмы «Ройял Копенгаген» – с моей подачи, кстати. Очень милая дама. Что она искала?
– Датский фарфор. Набор статуэток «Игра в жмурки» работы Ханса Тегнера. Я сделала вид, что знаю, о чем речь.
– Что ж, их можно раздобыть, но ей они обойдутся недешево. Что ты ей сказала?
– Что мы немедленно их закажем и что ты лично доставишь их к ней.
– Умница! А она спросила, кто ты?
– Естественно. Мы с ней долго беседовали.
Она чмокнула меня в щеку, сняла форменный халат и повесила его на вешалку:
– А сейчас я ухожу обедать, а потом пройдусь по магазинам. Дай мне, пожалуйста, денег на хозяйство…
– Подожди пять минут, я пойду с тобой.
– Нет-нет, милый, не стоит. Кто-то должен остаться в магазине, на случай если заглянет еще какая-нибудь леди Элис. Я ненадолго, честное слово.
И она ушла.
Я сказал миссис Тасуэлл:
– По-моему, она очень поможет нашему магазину, вам не кажется?
– Да, конечно, мистер Десленд. Естественно, когда люди заключают брачный союз, то окружающие надеются, что он будет счастливым.
Я вышел по пассажу к Дейрдре и вызвался подменить ее в зале, пока она не пообедает.
– Вы только не подумайте, что я вольничаю, Мистралан, но ваша девушка, то есть супружница ваша, очень приятная особа. Если все немцы такие, как она, то воевать с ними вовсе незачем, – я так и папаше своему скажу.
– Не злите его понапрасну, Дейрдра, пусть он сначала с ней познакомится. А вообще, я очень рад, что вы с ней нашли общий язык.
– Она меня все утро расспрашивала про фарфор, только я не про все смогла ответить. А она взаправду интересуется, честное слово. И леди Мендип она сразу понравилась. Леди Мендип так и сказала: «Мистеру Десленду очень повезло с женой».
– Вот и славно. Что ж, идите обедать, Дейрдра, а я здесь часок поторгую.
– Она мне рассказывала про мейсенскую фабрику в Германии, ну, там, где делают дрезденский фарфор и все такое. Говорит, что лет триста назад ее основал польский король.
– Верно. Август Сильный.
– Ага, она так и сказала, – кивнула Дейрдра и добавила: – А правда, что он тот еще гуляка был?
– В лондонском Музее Виктории и Альберта есть статуя козла в натуральную величину, сделанная специально для короля. Самая большая фарфоровая статуя в мире. По-моему, очень символично.
В половине четвертого Карин, собрав покупки в корзинку, сказала:
– Алан, я иду домой, готовить ужин. Гуляш из говядины.
– Как же ты доберешься без машины?
– От пристани ходит автобус, я все разузнала. Следующий по расписанию – через пятнадцать минут. Тебя когда ждать? И напомни, в котором часу мы идем к Тони Редвуду? Я должна успеть переодеться. Гуляш надо тушить часа два с половиной, так что можно оставить его на плите на слабом огне, и, когда мы вернемся от Тони, ужин будет готов. А на десерт испеку
– Превосходно! А ты правда хочешь пойти в гости к Тони? Это совсем не обязательно.
– Конечно хочу! – удивленно воскликнула Карин. – Он мне понравился. – Она посмотрелась в зеркало, которое миссис Тасуэлл повесила в кабинете, и добавила: – И я ему тоже понравилась.
В ее объятиях я ширился и рос, обретая доселе неведомую внутреннюю мощь. Обстоятельная осмотрительность, по-хозяйски ищущая выгоду во всем, тяжеловесные размышления, пытающиеся облечь нечто зыбкое в приемлемую форму или уяснить значение радуги или розы, – все это осыпалось и истаивало по ночам, когда под простыми звездами я скакал ко сну, и лошади несли меня во тьму, в ее мелькающую игру. Карин почти не тратила слов на серьезные разговоры о любви. Люди, изобретя способы летать, могут обсуждать механику полета. А вот у ласточек все иначе. Поскольку ласточке неведомы технические подробности, это никак не сказывается на ее целеустремленном, жизнерадостном полете, с того самого дня, как она впервые выпархивает из гнезда, и до тех пор, пока не померкнет воздух рая. Ей знакомо разнообразие, но неизвестно развитие.
