Живое лицо Ханни вмиг превращается в непроницаемую маску, и Сехун тут же начинает жалеть о сорвавшихся в пылу жгучей обиды словах.
— Я поняла, — отвечает она. — Мне жаль. Я должна была предупредить тебя заранее.
— Ничерта ты не поняла, — фыркает Сехун. — То ты пытаешься решить мои проблемы, разговаривая с этим придурком Дживоном, то насмехаешься над собственными, то разрешаешь наши общие. Какая девушка вообще так поступает? Какая девушка будет целовать первой?
Ли Ханни снова дёргается в его руках, и Сехун пальцы решается разжать.
— Что уж поделать, — цедит она сквозь зубы, — если я такая неправильная? Найди себе другую девушку — облегчишь жизнь нам обоим, — Ханни поднимает взгляд, поправляя на плече сумку, и Сехун уверен, что в глазах её видит слёзы. — Мне пора на работу, счастливо оставаться.
Однако он снова останавливает её, хватая за локоть. И делает это раньше, чем успевает подумать.
— Я — твоя работа, — напоминает Сехун.
— Лишь подработка, — не соглашается Ханни. — Забыл? Я — девушка на полставки.
Сехун смотрит на неё, разрываясь от желания послать её куда подальше и, одновременно с этим, сжать в объятиях, целуя нормально, по-настоящему, и не позволяя никуда уйти.
— Спасибо, что напомнила, — вместо этого отвечает он, опуская её руку, и, спрятав ладони в карманы джинс, разворачивается и уходит первым.
Потому и не видит, как кусает губы Ли Ханни, смотря ему вслед, и с отвращением к самой себе потирает нос.
***
— Ты бы знал, как сильно я сейчас хочу тебе врезать.
Сехун хмурится, упираясь локтями в стол, и поднимает голову, чтобы затем впиться взглядом в сидящего напротив друга.
— Врежь.
— И что я потом скажу Ханни? — пьяно усмехается Чанёль. — Что разукрасил драгоценное личико её «оппы», потому что он придурок?
— Так уверен в себе? — хмыкает в ответ Сехун. — Да ты меня даже не коснёшься.
Пак Чанёль тянет руку и сжимает в кулаке воротник его кофты, нелепо при этом причмокивая губами.
— Нарываешься? Я, — бьёт он себя кулаком в грудь, — доверил тебе самое дорогое. А ты всё просрал.
Сехун внимательным взглядом скользит по комнате и, с третьей попытки находя нужное, небрежно кивает головой в соответствующую сторону:
— Твой плейстейшен на месте, идиот.
— Да я про Ханни, тупая твоя башка, — кривится Чанёль.
Сехун сглатывает, прикрывая глаза, и отрывает от воротника кофты руку друга.
— Стыдно стало? — тянет Чанёль, грозя ему не указательным, а средним пальцем. — То-то и оно. Моя Ханни — наверняка лучшее, что с тобой случалось.
— С чего она вдруг твоя? — хмурится Сехун и хватает оппонента за ворот рубашки в ответ. — Рамсы попутал?
— Ты перепил, придурок, — хлопает его по плечу Чанёль. — Опять на диалект перешёл.
Сехун щурится, другу не доверяя совсем.
— Тему пытаешься перевести?
— Да Ханни для меня, как младшая сестрёнка! — фыркает он. — Ты хоть знаешь, сколько я в неё вложил?
— Так это тебя надо благодарить за то, что она не ведёт себя, как адекватная девушка?
Чанёль замирает, и Сехуну даже кажется, что из его глаз вмиг пропадает весь алкогольный дурман.
— Ты так ей и сказал? — спрашивает он и, не дождавшись никакого вразумительного ответа, добавляет: — Убить тебя мало.
— Ещё скажи, что я не прав, — кривится Сехун.
Чанёль тяжело вздыхает и, хлопнув его по ладони, все ещё сжимающей воротник рубашки, еле поднимается на ноги. Сехун внимательно наблюдает за ним, не понимая, что тот задумал. И несмотря на то, что ни на секунду не выпускает его из поля зрения, всё равно вздрагивает, стоит Чанёлю опустить на стол перед ним альбом с фотографиями.
— Вот, — тыкает он пальцем в раскрытую страницу. — Мы всегда были её единственными друзьями. Так что пример она брала только с нас.
Сехун сразу же узнаёт девушку на фото — Ханни почти такая же, как и сейчас, даже цвет волос едва ли не идентичный — и только потом обращает внимание на двоих парней, что окружают её с двух сторон.
— Девчонки в школе довольно жестокие, — говорит Чанёль, наблюдая за тем, как Сехун переворачивает страницы альбома, внимательно рассматривая фотографии в нём. — Любую симпатичную новенькую они воспринимают врагом, начинается непонимание, а потом — издевательства. Ханни поступила умнее, решив стать для нас другом, а не милой одноклассницей.
— А это кто? — кивает Сехун на парня с фото, что стоит рядом с Ханни и давит принеприятнейшую улыбку.
— Первая любовь, — фыркает Чанёль. — Знаешь, что он сказал ей, когда предложил расстаться?
Сехун заинтересованно поднимает брови, нехотя отрываясь от альбома.
— Что она недостаточно женственная, — хмурится Чанёль, убирая руки в карманы. — И что нормальные девушки ведут себя иначе. «Нормальные», представляешь?
Сехун запрокидывает голову и закрывает глаза, чувствуя сильнейшее желание найти этого придурка и врезать. И себе — за компанию.
— Можешь меня побить, — выдыхает он.
— Тогда Ханни побьёт меня, — усмехается Чанёль. — И мне придётся терпеть, потому что рука в жизни на неё не поднимется.
