Я закрываю рот рукой и проталкиваюсь мимо них обоих, топая вверх по лестнице в свою комнату. Падая лицом вперед на кровать, я пытаюсь сдержать все эмоции, но мне не хватает скорости. Расстроенный крик вырывается из моего рта, и я снова и снова бью по своей кровати, повторяя мантру – я не буду плакать, я не буду плакать, – как будто это действительно поможет. Это не помогает, и я начинаю рыдать.
Я даже не знаю, почему я плачу. Может быть, из-за мамы, может быть, из-за папы, но в основном, я думаю, потому, что я, возможно, только что разрушила единственную хорошую вещь в своей жизни. Я хочу побежать к Коулу, умолять его о прощении и сказать ему, что я не хотела ссориться, но он, должно быть, уже давно ушел.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как я заперла себя. Мой урчащий желудок подсказывает мне, что уже поздний вечер, – слишком поздно для того, чтобы целоваться и мириться. Переодевшись в старую пижаму, я, как утка, ковыляю на кухню. Моя голова словно весит тонну, а глаза щиплет. В сочетании с ежемесячным проклятием я представляю собой картину страдания.
Мне становится немного легче, когда я чувствую восхитительный аромат, доносящийся из кухни. Это Трэвис, он склонился над кастрюлей и постоянно помешивает. Похоже, он готовит свой знаменитый на весь мир и мой любимый чили, мгновенно у меня начинается обильное слюноотделение.
– Привет, – слабо бормочу я, присаживаясь на стул.
Он сочувственно улыбается и накрывает кастрюлю крышкой, убавляя огонь. Он подходит и садится рядом со мной, обнимает меня за плечи, и я кладу голову ему на плечо. Это успокаивает, и я закрываю глаза, позволяя себе расслабиться впервые за несколько дней.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как будто меня дважды переехал автобус.
Он хихикает, гладя мои волосы.
– У тебя был такой голос, как будто ты плакала какое-то время там, наверху.
Мы молчим некоторое время, прежде чем я наконец отвечаю:
– Я ненавижу то, что сделала мама. Я ненавижу то, какая она эгоистка, и то, что папе все равно. Я ненавижу, что они просто не разошлись и не перестали притворяться.
– Тесс, мы знаем, что наши родители неудачники. Мы выросли, зная, что их репутация – это все для них. Я бы тоже хотел, чтобы они были другими, но это не так, и с этим трудно смириться, но ты должна. Ты не можешь позволить им так поступать с тобой, и, поверь мне, они не стоят этих слез.
Я еще больше прижимаюсь к его плечу.
– Но они не всегда были такими. Я помню, что они были хорошими, счастливыми. Когда-то мы были нормальной семьей, Трэв. Что случилось?
Он тоскливо вздыхает:
– Я не знаю. Может быть, они всегда были несчастливы в браке, а мы этого не замечали. Все стало еще хуже, когда папа стал мэром, и после этого мы просто наблюдали за крушением поезда. Мне жаль, что я не смог быть рядом с тобой в то время. Тесс, клянусь, я бы сделал все, чтобы вернуться и все исправить.
Я фыркнула:
– Не извиняйся. Ты был для меня бо́льшим родителем, чем они когда-либо.
Он притягивает меня ближе:
– Спасибо, сестренка. Может быть, мы все-таки выберемся отсюда живыми. Только больше никогда не плачь из-за этих двоих.
Я киваю:
– Хорошо.
– О, Тесс!
– Да?
– Позвони Стоуну, ладно? Он достает меня весь день.
В 10 часов вечера я оказываюсь перед дверью Стоунов. Я понятия не имею, что собираюсь делать, но что я точно знаю, так это то, что сейчас я должна быть рядом с Коулом. Он не ушел к своим друзьям, об этом мне сказал Трэвис. Он весь день спрашивал, как у меня дела, и мне очень стыдно за то, что я так с ним обошлась.
Еще хуже, чем чувство вины, то, как сильно я жажду его присутствия. Это безумие, как будто кто-то разорвал меня на две части и забрал вторую половину. Он должен знать, что я идиотка, глупая девчонка, которая влюбилась в него по уши и иногда не знает, что делать со своими зашкаливающими эмоциями.
Из-за бесконечного несчастья меня впускает Джей. Он выглядит удивленным, посмотрев на меня, или, может быть, его просто раздражает мой внешний вид. Я не слишком старалась, просто переоделась в джинсы и простой белый свитер с V-образным вырезом. Мои волосы немного растрепаны, но я успела провести по ним расческой, несмотря на спешку, а на губах лишь намек на блеск.
– Привет, – говорит он, немного задыхаясь, и мне это не нравится. Ему нужно перестать вести себя так, будто я так сильно на него влияю. Если Коул когда-нибудь увидит взгляды, которые Джей посылает мне, когда думает, что никто не смотрит, я уверена, что у них будет драка.
– Кто там? – раздается голос Кассандры из гостиной.
Я тут же начинаю волноваться: что она подумает обо мне, явившейся к ее сыну в такой час, когда он, вероятно, провел весь день расстроенным.
– Это Тесса, – говорит Джей, не отрывая от меня глаз.
Я начинаю чувствовать себя странно, он должен прекратить разглядывать меня, пока я не врезала ему по голове.
– Здравствуйте, миссис Стоун, – я кротко улыбаюсь Кассандре, когда она идет ко мне.
– Привет, дорогая, я не знала, что мы тебя ждем.
Я извиняюще смотрю вниз.
– Вы и не ждали. Мне просто нужно поговорить с Коулом кое о чем.
Она анализирует меня и улыбается уголками рта:
