– Это что-то связано с тем, почему он весь день был заперт в своей комнате?
Мои щеки краснеют. Она должна ненавидеть меня, Коул заслуживает гораздо лучшего обращения, а я бездушно играю с его сердцем.
– Мы… нет, я… я совершила ошибку, и мне нужно сказать ему, что я сожалею.
– Вы поссорились?
Я сопротивляюсь желанию бросить на Джея взгляд. Он выглядит торжествующим, и я хочу убрать это самодовольное выражение с его лица с помощью ножа для мяса. Слова «не лезь не в свое дело» уже на кончике языка, но я не могу произнести их, когда в комнате находится его мать. Та самая мать, которая, наверное, сейчас ненавидит меня до глубины души.
– Пожалуйста, иди в свою комнату, Джейсон. Это не тот вопрос, который ты вправе задавать так вольно.
Пока она наказывает его, я влюбляюсь в эту женщину еще больше.
– Но, мама…
– В свою комнату, Джейсон.
– Хорошо, – говорит он угрюмо, но уходит.
Кассандра кладет свою ладонь на мою руку и сжимает ее по-матерински нежно. Ее глаза полны понимания и тепла, когда она кивает в том направлении, куда только что ушел Джей.
– Ты должна пойти к Коулу. Я уверена, что вы вдвоем разберетесь со всем, что нужно.
– Спасибо.
Я уверена, что к этому моменту мои глаза слезятся, но мне все равно. Я спешу в комнату Коула и, когда открываю дверь, радуясь, что она не заперта, замираю. Он без рубашки и в одних пижамных штанах сидит на краю кровати. Его мобильный телефон зажат в обеих руках, а кулаки прижаты к глазам. Его плечи вздымаются, мышцы живота пульсируют, когда он тяжело дышит.
– Коул, – мой голос звучит немного хрипловато, но он все равно слышит его и как будто сразу понимает, что это я.
– Тесси!
Он встает, и его мобильный телефон с шумом падает на пол. Мы молча смотрим друг на друга из разных концов комнаты. Тишина удушающая, и это так не похоже на нас. Сейчас вокруг нас такая непринужденная обстановка, что этот напряженный момент кажется неправильным. Я обязана все исправить, ведь это полностью моя вина.
– Я идиотка, – заикаюсь я.
– Тесси…
– Дура, тупица, безмозглая, имбецилка, простофиля, какашка…
Он делает два больших шага и оказывается передо мной, обхватывая мое лицо.
– Ты только что сказала «простофиля» и «какашка»?
Он сжимает мои щеки так, что у меня получились губы, как у рыбки.
– Да.
Он быстро, но упоительно целует меня в губы, а потом начинает смеяться, по-настоящему смеяться.
– Скажи это еще раз: какашка, я большая и вонючая какашка, акцент на части «кака», – он смеется еще сильнее.
– Какашка, Коул. Я. Я. Какашка. Я. Я. Кака, – я тоже начинаю смеяться.
И вскоре мы оба падаем в кровать, смеясь, как сумасшедшие гиены. По своей привычке он переплетает наши пальцы.
– У тебя есть еще что-нибудь подобное?
– Заткнись, – бормочу я, зарываясь лицом в его шею.
Я прекрасно понимаю, что на нем нет одежды, и да, я предпочитаю его таким.
– Нет, серьезно, это было бесценно. Я хочу еще!
– Очень жаль, но ты ничего не получишь.
– А ведь это правда.
Я игриво шлепаю его по плечу:
– Это не смешно.
– Шучу, шучу, извини!
Он обхватывает меня рукой и крепко прижимает к себе. Мы лежим в тишине, просто наслаждаясь друг другом. Этот день был тяжелым для нас обоих, и я думаю, мы просто хотим убедиться, что другой все еще рядом. Мысль о том, что я могу потерять его, ужасает, и я могу только надеяться, что никогда больше не совершу трюк, подобный тому, что я сделала сегодня.
– Мне жаль, Коул.
– Ты не должна извиняться, кексик.
– Должна. Я не должна была так на тебя кричать. Просто… все в моей семье так испортилось.
Он крепче прижимает меня к себе, целует в макушку.
– Я знаю, милая. Ты не должна мне ничего объяснять.
– Но у тебя была возможность поехать сегодня к друзьям, и ты не поехал. Ты остался из-за меня. Не могу поверить, что я испортила тебе выходные, – бормочу я.
Он щелкает языком.
– Пока я с тобой, мне хорошо. Кроме того, они там до воскресенья, так что я смогу поехать завтра.
Ох. Ладно, признаюсь, я действительно хотела провести завтрашний день с ним. Гормоны становятся управляемыми, и я скучала по тому, чтобы быть с ним. Но у него есть своя жизнь, и я не могу продолжать врываться в нее.
– Есть только одна вещь, однако… – продолжает он, не замечая моего чувства горечи.
– Что именно?
– Я сказал им, что привезу с собой свою девочку.
Мое сердце прыгает и парит. Я парю, легкая, как сахарная вата, розовая конечно. Я прячу огромную ухмылку, которая поглощает меня целиком, и целую его шею, в то самое место, куда он всегда меня целует.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?
– Если хочешь. Я не думаю, что мне удастся проехать за черту города, если тебя не будет рядом со мной.
Слово на букву «Л» на кончике моего языка. Я хочу кричать об этом с крыш и вытатуировать его у себя на лбу. Я хочу сказать ему об этом, а потом выцеловать из него всю жизнь, но сейчас не время. Мы оба немного напуганы, оба немного уязвимы. Он не воспримет меня всерьез, даже если я попытаюсь.
– Я с удовольствием познакомлюсь с твоими друзьями.
