Через полчаса, выполнив всю требующуюся работу, он вернулся в дом и, проходя мимо пруда, не застал там Дарину. Но ему это и не было нужно, его голову снова заполнили мысли о разговоре, который произошел накануне. Да, нужно менять жизнь! Нужно проявить характер и волю! Взять судьбу в свои руки и… Только почему он до сих пор этого не сделал? Подсознательно он знал, в чём причина. Его останавливала привычка жить той жизнью, которая была ему предоставлена без права выбора. Но, с другой стороны, дающая сделать выбор в течении самой жизни. Марат понимал, что главное – сделать первый шаг. Сделав один, сразу напросится и второй, и после нескольких шагов оглядываться на старт уже не будет никакого смысла.
Бабушка мирно храпела, завернувшись в одеяло, в одной из двух комнат домика, тем самым добавляя окружающей атмосфере некой эпичности. На стене, рядом с ней, висел старый ковёр – неизменный атрибут жилых помещений деревенских домов. Чуть далее стоял сервант с чашечками и старыми пыльными книгами (которые не раскрывались уже многие годы). Окно напротив было занавешено старой грязной тюлью, а на столе, под окном, красовалась гора свежих яблок, собранных сегодня утром. Четверть всей комнаты занимал разложенный диван, на котором и спала старушка.
«Я её накрыла», – вдруг услышал Марат шепот над ухом. Он повернулся и увидел улыбающуюся красавицу Дарину.
«Она улеглась прямо так, – продолжала девушка, – видимо очень устала… Но я ей немного помогла на кухне»
«Какая ты у меня молодец, Даринка! Ты просто чудо! Заботливая, хозяйственная!» – весело шептал он.
«Тсс. Пойдем».
Старушка хрюкнула во сне. Они вместе прыснули, зажимая ладошками рты.
«Подожди-подожди, давай послушаем!»
Хрюк. Хрюк.
Они оба выбежали во двор и уже смеялись, не сдерживаясь.
– Какая милая и забавная у тебя бабушка!
– Да, она хорошая, – сказал он и, подойдя к девушке, провел кончиками пальцев по ее щеке. – Спасибо, что ты есть, мне так с тобой весело! Так уютно! Я… Я обязан сделать тебя счастливой! Я много думал… И… Я пока не знаю, но…
Она улыбалась, глядя глубоко в его глаза, говоря тем самым, что верит ему.
Послышался автомобильный сигнал. Марат посмотрел на дорогу, проходящую за прудом, и обнаружил, что его деревенские дружки Лёва и Пацик стоят и курят, прислонившись к любимой бежевой машине, которую они звали не иначе, как «мерсидесь». Эта была «Жигули 99» – личный «конь» Лёвы, в которой они все вместе гоняли на дискотеку и которая пережила множество хороших и нехороших историй.
– Едешь или не?! Мы долго ждать будем? – крикнул Пацик, парень 20 лет, дохлый на вид, но способный дать отпор любому. Его кличка прилипла к нему с детства, с тех пор, как он пытался всех уверить, что он «настоящий пацан». И сейчас уже толком никто не помнил его имени, для всего окружения он был «Пацик».
– А вы долго там стоите? – растерянно бросил Марат.
– Минут 15! Мы ничего не видели, не ссы!
Двое друзей разразились гоготом.
– Ладно, я ща!
Марат тихо прошел в свою небольшую комнату, переоделся в потёртые джинсы и парадную футболку, чуть вспрыснул на себя дешёвым одеколоном и уже собирался уходить, как в двери комнаты показалась бабушка.
– Почистил у коровы?
– Да, бабуль, я еду на дискач с Лёвой!
– Смотри у меня, опять напьешься…
– Да я чуть-чуть ба! Ну как плясать-то без этого! Это ж дискотека! Девчонки-мальчишки…
Он говорил как можно непринуждённей, тем самым как бы уговаривая бабушку.
– А я тебя предупреждаю…– проворчала старушка, разглядывая в окне силуэты его друзей, и вдруг воскликнула. – Девчонки какие хорошие с Лёвой твоим, может, женишься, наконец! Помощница мне будет! Корову будет доить!
Марат посмотрел в окно и увидел рядом со своими друзьями двух знакомых девушек, что в последнее время часто были в их компании. Видимо, до этого они сидели в машине.
– А…Эти… Мне не нужен никто, у меня есть Дарина!
Бабушка пристально посмотрела на него и, вздохнув, произнесла:
– Ладно, езжай… Поел хоть?
– Да, – соврал Марат и пошел по направлению к друзьям. Огибая пруд, он помахал кому-то в сторону, где стояла, наклонившись, старая ива. Старушка наблюдала за ним в окно до тех пор, пока они не уехали. «Бедный парень», – прокряхтела она, наклоняясь за ведром.
