Этот вопрос очень часто задавала ему Дарина – это была их своеобразная игра. И поначалу он не понял, что произошло; представил ли он в очередной раз Дарину с этим вопросом, или это прозвучало в действительности от Насти. Когда он посмотрел на живую девушку, то сразу понял, что спрашивала не Дарина, и ответ «моя мечта – делать тебя счастливой» прозвучал бы, как минимум, глупо.
– Я хочу увидеть свет в собственных глазах, – потупился парень, почесав макушку.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну.. .Это… Ну, мне нужно ощущать, что я живу. Что я развиваюсь.
– Как я тебя понимаю! Но деревня нас не отпускает…
– Не меня.
– Что ты хочешь сделать? Ты хочешь уехать?
Марат собрался и заговорил твёрдым, уверенным голосом.
– Я уеду. Я просто больше не могу так жить. Ты посмотри вокруг, просто оглянись… Мы живём один раз, и этот один раз мы хотим провести упиваясь и убиваясь, дабы забыть настоящую жизнь.
Со стороны клуба, между деревьями, послышался странный шум вперемешку с пьяными голосами. Марату не было дела до очередных здешних баталий, и он поспешил пройти мимо, увлекая за собой Настю.
– Э, ты! – послышался пьяный голос от места потасовки.
Марат узнал этот голос и сразу почувствовал, что обращаются к нему.
– Я с тобой разговариваю, придурок! – вновь раздалось оттуда. Это был Родя, местный 35-летний алкаш, который приставал ко всем местным по абсолютно любым поводам, каким только приходили в его пьяную голову. Ему просто хотелось подраться, ведь он был крепок, хоть и немного вял от переизбытка различных веществ. Его отличительной особенностью являлся свернутый нос, который ему сломали однажды в драке. Впоследствии он с ним ничего не делал, просто гасил боль, без меры употребляя обезболивающие. Так нос свёрнутым и сросся. Родя уверял округу, что он десантник, и не снимал никогда потрепанный берет и тельняшку, но при этом никогда нигде не служил, и все об этом знали. Но его боялись: девушки обходили стороной, парни не хотели связываться. Из-за этого он злился на окружающих, вымещал всё зло в драках, топил одиночество в алкоголе. Вот и сейчас, увидев потенциальную жертву новых разборок, он пытался докопаться, а может, и обчистить «лошка».
– Придурок! Слышь!
Марат стал закипать. «Придурок, здесь, ты!» – хотел крикнуть в ответ, но сдержался. Он, конечно, легко мог ответить, поскольку был не из робкого десятка и умел постоять за себя. Но в последнее время понимал, что если собираешься менять жизнь, то нужно начинать меняться самому. И уже не хотел уподобляться местной пьяной шпане. Не поступать и не вести себя как одурелая деревенщина, значит, не быть одурелой деревенщиной.
– Что ты хотел?
– Пацан! Я старше тебя лет на двадцать! Ты чё тыкаешь мне?!
Марат дышал ровно и молчал. Настя испуганно стояла за его спиной и дрожала, раз за разом повторяя: «Ребят, не надо…»
– Чё ты молчишь, пёс? Если я к тебе обращаюсь, значит ты мне отвечаешь, понял?!
– Что ты хотел?
Родя заржал. Его верные дружки, как гиены, окружили добычу и гыгыкали, вторя своему предводителю.
– Смотри, дерзит! Я ему говорю на «вы» обращаться ко мне, а он всё равно! Ты чё, сука мелкая!…
Вдруг рядом с Маратом, выросла фигура его друга Лёвы.
– Родион, не надо. Слушай, мы никого не трогаем, отдыхаем, как все…
– Вы будете отдыхать не как все, а как я того захочу, – злобно процедил алкаш, продолжая смотреть на Марата.
– Слушай, да что ты к нам пристал…– начал было Лёва, но резко получил тычок головой в зубы от Родиона. Началась всеобщая потасовка: девушки кричали, мужчины били друг друга, речной ветерок уносил запах крови и пота. Откуда ни возьмись появился Пацик и два его приятеля. Юляха стояла среди деревьев и верещала как курица, закрыв рот ладонью. Настя суетилась среди дерущихся мужчин и со слезами на глазах кричала: «Ребята, хватит!» Марат и Родя катались по земле, сцепившись, как собаки, но вдруг Марату удалось высвободиться и нащупать камень под собой. В порыве безумства и агрессии он, не помня себя, поднял булыжник и зарядил им по черепу пьяного «десантника». Тот обмяк без чувств с окровавленной головой, а губы его издавали тихий звук «пфффф». Резко всё стихло. Мужчины отцепились друг от друга. Настя в ужасе подошла к лежавшему Родиону и склонилась над ним, а через минуту тихо сказала:
– Дышит.
– Скорую вызывайте! – заорала Юляха. Снова началась суматоха, но только уже вокруг бесчувственного Роди.
– Я… Я не хотел…– вымолвил Марат, откидывая в сторону камень. Рядом стоял Лёва и держался за губу. К ним шли Пацик с товарищами.
Один из корешей Роди сел у его головы и прижал снятую с себя майку к его ране, затем поднял взгляд на Марата и сухо произнёс:
– Твоя спокойная жизнь окончена. Мы тебя найдем. Можешь не прятаться, тебе пи…ц.
Марат без слов резко обернулся и зашагал прочь. Никто его не держал.
– Марик, ты же не виноват! Живой он! Они «скорую» сейчас вызовут, и всё будет хорошо. Ну, максимум, легкое сотрясение у него…
– Наверное, ты права, Даринка, но мне не по себе…
