Когда Иза осталась одна, она закрыла глаза и почувствовала, что ее снова одолевает сон. Собственно, она просыпалась только во время врачебных визитов. Во сне перед ее глазами проплывали картинки. Иногда они были как вспышки. Ручка с надписью, хромированная рукоятка неврологического молоточка, а потом ключ. Иза резко открыла глаза. Помещение не изменилось, она по-прежнему была в больнице. Однако она понимала, что это воспоминание – очень важно, но она не знала почему. Этот ключ она знала очень хорошо. Он был небольшим, открывал противовзломную входную дверь, и колечко на нем было обмотано ярко-розовой нитью мулине. Он принадлежал Люции Ланге. Иза опять почувствовала, что проваливается в сон. Но, собрав остатки сил, она нагнулась, вынула из тумбочки обертку от печенья и левой, более сильной рукой, корявыми буквами записала: «Ключ».
– Я не делала этого.
Она резко двинула ногой. Каблук замшевых ботинок был надломлен. Провод, запутанный словно удав, не позволял отойти от телефона старого образца, который все еще висел на стене в полицейском участке. Он наверняка был старше Люции, так же как и большинство предметов в этом помещении. Ремонт был просто необходим, но денег не хватало даже на бумагу для принтера и карандаши. Кому бы пришло в голову менять действующую аппаратуру?
– Меня не интересует, верите ли вы мне, – не слишком вежливо бросила она и убрала трубку от уха. Под глазами у нее были синяки от хронического недосыпания. – Я только сказала, что меня не интересует… Почему вы меня перебиваете? Жизнь человека – да. Но верит ли мне кто-либо – нет. – Она глубоко дышала, раздражаясь все больше. – Да, в смысле нет! Не интересует! А как это относится к делу? Я невиновна. – Лицо перекосило от злости. – Я звоню только затем… – Она запнулась. В глазах стояли слезы бессилия. – Я не могу дозвониться до тети. Не хочу, чтобы она узнала об этом из новостей. Я знаю, что она каждый день бывает в костеле. Не пропускает ни одной мессы, которую служит ксендз Старонь. Она помогает в плебании[22]. Вы наверняка знаете ее! Кристина Ланге. Она работает в прачечной, вы отдаете ей в стирку свои сутаны и постельное белье. Не могли бы вы передать ксендзу, чтобы он сказал моей тете, что со мной все в порядке. И что, как только я выйду отсюда, сразу приеду. – Люция опять отодвинула трубку от уха. Начала беззвучно считать до десяти. Немного успокоившись, она вновь приставила трубку к уху. – Никто меня не бьет, – возмутилась она. – Я этого не говорила. Передайте, пожалуйста, чтобы тетя не волновалась, и успокойте ее, что я не такая, как мать. Я знаю, что это странно. Но я имею право только на один звонок, а номер тети у меня был в мобильнике, который не работает. Ксендз Мартин будет в курсе дела. – На лице Люции запечатлелся ужас. – Я дозвонилась в костел Рождества Господня на Стогах? С кем я вообще разговариваю? Викарий какой? У вас же должно быть имя, да?
Люция замерла. Из трубки доносился сигнал прерванного соединения. Надсмотрщица подошла к девушке, вынула у нее из рук трубку и повесила на место.
– Это все? – Женщина скрупулезно, узел за узлом распутала телефонный провод. Видимо, она давно здесь работала, ее мало что удивляло. Она внимательно посмотрела на подозреваемую, после чего легонько похлопала ее по плечу, как бы желая подбодрить. В какую-то секунду Люции показалось, что в глазах женщины мелькнуло сочувствие.
– Бросил трубку, – произнесла она дрожащим голосом.
Люция рассчитывала на то, что дежурная сделает что-то, чтобы помочь ей, но та молчала, всем своим видом давала понять, что спешит заняться другими своими обязанностями. Закончив с проводом, вызвала кнопкой конвойных и начала складывать документы в папку. Ланге продолжала говорить сама с собой, все больше заводясь.
– Ведь этот несчастный ксендз-стажер не передаст того, о чем я его просила. Он этого не сделает! Господи, на что я рассчитывала? Подробно расспросил обо всем, а теперь наплюет на меня.
Она закрыла лицо руками. Из-под них доносилось шмыганье носом, что-то между всхлипами и хохотом. Вдруг Люция вскочила, пытаясь схватить за плечо выходящую надзирательницу, но та уверенным движением отодвинула подозреваемую на безопасное расстояние. Люция с грохотом упала на пол. Каблук сломался окончательно. Когда полицейская протянула руку, чтобы помочь девушке встать, та отстранилась и свернулась клубком в углу.
– Извините, – прошептала она смиренно.
Женщина в форме уверенным движением подняла Люцию и усадила на стул. Ее голос перестал быть приятным. Видимо, лимит терпения, предназначенного для общения с Люцией, был исчерпан.
– Не двигаться, – приказала дежурная. – И больше никаких выходок, не ухудшай свое и без того незавидное положение.
