— ...Мы все понимаем твое горе и глубоко тебе сочувствуем. Но где это видано, чтобы вслед за умершим человеком умирал и другой? Дома сплошной беспорядок. И за сыном некому смотреть, исхудал, оборвался...
«А, это, кажется, тетя Ырыс, двоюродная сестра отца».
— Ну, что же ты молчишь? — продолжает теребить отца тетя Ырыс.
А отец почему-то не отзывается, не хочет, видно, разговаривать. Нет, кажется, заговорил...
— И полгода не успело пройти, а ты уже требуешь, чтобы я женился на другой. Кому может понравиться мой поступок, как ты думаешь? Ты лучше не торопи, дай все хорошенько обдумать.
— Пока ты будешь думать, вся вода в реке утечет. Кго меньше думает, тот больше делает. Когда все хозяйство прахом идет, думать не приходится. Посмотри, какой у тебя грязный воротник, смотреть тошно. Посуда лежит немытой. Тебе-то что, ты вольная птица, все время в поле, а Эркинбек без тебя здесь и недоедает и недопивает. Не ровен час, вдруг заболеет?
Послышался тяжелый вздох отца.
— Вот я потому и стою на своем, что не хочу заставлять страдать Эркинбека. Сама знаешь, какой у него характер. Он до сих пор не верит в то, что мать умерла, и продолжает искать ее. И вдруг в доме совершенно посторонняя для него женщина берется за ту самую посуду, которую мыла его мать, за ту постель, которую она стелила. Как он все это перенесет? У меня голова кругом идет от этих мыслей...
Так вот оно что!
Теперь Эргкинбеку все ясно. Тетя Ырыс упрашивает отца жениться на другой. Понятно, понятно...
— ...Какой же ты все-таки бесхарактерный, вялый мужик. Ведь все равно рано или поздно придется тебе на ком-то жениться. Я тороплю тебя лишь потому, что Айша — женщина умная, хозяйственная, с людьми обходительная. Недаром же ее руки добиваются многие. А упустишь — не вернешь.
— Все это верно, конечно, от женитьбы никуда не денешься, но все же...
Не успел Кожомкул произнести эти слова, как Эркпнбек вдруг вскочил с постели и горько расплакался. Но взрослые даже не стали его успокаивать, уверять, что это, мол, они шутили. Они поняли, что поддельными словами и притворством им не утешить мальчика, не унять его слез, заструившихся из самого сердца.
Эркинбек никак не ожидал по отношению к себе такой жестокости. А особенно от отца. Ему даже казалось, что отец провинился перед ним и должен сейчас же попросить прощения. Но отец продолжал почему-то сидеть молча, в подавленном состоянии. И даже не успокоил сына, хотя бы самыми обычными словами: «Брось, свинок, не плачь, все будет хорошо».
«Неужели он и в самом деле готов жениться на какой-то Айше?» — с ужасом подумал мальчик и еще сильнее принялся плакать. А отец как будто и не замечал ничего. Тогда Эркинбек бросился к отцу и начал трепать его за уши.
— Ты отца оставь в покое‚ — сурово остановила его тетка Ырыс. — Он здесь ни при чем. Можешь трепать сколько угодно меня. Раз уж ты такой забияка, так готовь кушать своему отцу сам, стирай на него белье.
— Ну и буду все делать сам. В дом нашей мамы никого не впустим‚ — встал в воинственную позу перед теткой мальчик.
— Правильно, сынок, никого, — поддержал сына Кожомкул.
Ырыс не стала их слушать. Ушла на кухню и вынесла оттуда молоко в мисках и лепешки в салфетке.
За завтраком никто не проронил ни слова. Правда, Эркинбеку не сиделось. Он все порывался что-то сказать, но так и не выдавил из себя ни звука.
Потом отец оседлал коня, сказал сыну: «Приеду поздно»‚ — и тронул поводья. Эркинбек по старой привычке долго шел вслед за отцом, провожая его на работу.
А когда они отошли от дома уже достаточно далеко Кожомкул придержал коня, погладил сына по голове и сказал:
— Ну, иди домой, озорник. Там тетя Ырыс наводит порядок в нашем доме, так ты ей помогай, — и поехал дальше.
Над селом уже поднялось солнце, Отогнав своих коров и овец в стадо, жители уходили на работу. Эркинбек поспешил домой. По пути ему повстречался Кемел, гнавший свою рябую корову в стадо.
— Эркин, пойдем сегодня играть в поле, а? — сказал он, примирительно посмотрев на друга. Эркинбек не забыл, как Кемел вчера не послушал его, и насупил брови.
— Никуда я не пойду, — сказал он и, резко повернувшись, пошел к дому. Навстречу ему Ырыс выгоняла корову.
— Отгони в стадо, — коротко бросила она. Мальчик пристроил корову к стаду и тут только вспомнил о диком козленке, которого привез вчера отец. Вспомнил и стремглав примчался обратно.
— Уж не враг ли какой гонится за тобой? — спросила тетка. Но мальчик, даже не ответив, ворвался в сени. Козленок, спокойно лежавший в углу, вскочил как ужаленный, готовый сию же минуту броситься в распахнутую дверь. Уши его встали торчком, глаза, полные слез, сверкнули огнем. Жалобно заблеяв, он забил об пол копытцами...
