— А Алан? — спросил принц.
Я ответила честно:
— Он полюбил меня совершенно за другое. Не буду врать: если бы я выглядела иначе в самом начале, он бы вряд ли мною заинтересовался. Но за время нашего совместного путешествия всё изменилось. С ним я была не только "девушкой с конфетной коробки", он видел меня такой, какой я бы сама себя видеть не хотела, и ничего в его чувствах от того не изменилось. Не сомневаюсь: даже если бы после наших приключений я осталась изуродованной, он бы от меня не отказался. И я тоже от него не откажусь. Если, конечно, у меня будет хоть какая-то надежда вернуться и быть с ним. А вот если выхода не останется, тогда мне придётся принять твоё предложение и утешиться теми благами, которые оно сулит.
Кажется, я слишком жёстко сформулировала. От моих слов принц аж в лице переменился. Побледнел, затем покраснел и сжал челюсти, чтобы не обрушить на меня всё то, что ему хотелось сказать. Смягчить и выразиться как-то иначе, чтобы сгладить ситуацию, было уже поздно, поэтому я постаралась его отвлечь. Захлопала глазами и спросила:
— Но как ты собирался на мне жениться магическим браком? Мы же в антимагической камере! Здесь такие обряды не проведёшь, ты должен это знать. Так что это тоже не выход.
Александр сверкнул глазами.
— Хочешь напомнить мне прописные истины? Я принял это во внимание. Действительно, в этой камере мы с тобой бессильны. Но нас тут не станут держать целую вечность, будут переводить в другое место и тогда… Если мы подготовимся сейчас, то нам хватит и двух минут, чтобы обряд состоялся и был признан действительным. Для его подтверждения даже близость не обязательна, ты должна это знать.
Пришлось опустить глаза. К моему стыду я плохо владела ритуалистикой и про формы принятых у магов союзов знала только то, что напечатано в учебнике крупным шрифтом. Не очень эта тема меня увлекала. На то, что Генрих решится жениться на мне и выберет истинный брак, я даже не надеялась, а договор — он договор и есть, его в любом случае составил бы юрист.
В словах Александра я не сомневалась: он должен был знать, что говорил. Если сказал, что пара минут, значит, так оно и есть. Пара минут — и на всю жихнь. Мне над было подумать, прежде чем принять решение, о чём я и поставила принца в известность. Он согласился подождать и помолчать, чтобы не мешать мыслительному процессу. Сел на свою солому и тоже задумался.
Прошло больше получаса, прежде чем я смогла сформулировать достойный ответ, но и то пришлось начать издалека, чтобы не обидеть его высочество.
Сначала долго распиналась, какой он хороший и как я его уважаю. Хотелось добавить как в детстве: "беру за хвост и провожаю", но я сдержалась. Потом сообщила, что обдумала его предложение в целом и в частности. Если у меня не будет другого выхода, я выйду за него замуж и честно буду исполнять принятые на себя обязательства.
Но пока выбор есть, пока не припёрли к стенке, я хочу сохранить свободу. Поэтому слова своего принцу сейчас не даю: посмотрим, как дело повернётся. Время не ушло, нас ещё могут спасти наши друзья. Если же нас повезут в столицу и станет ясно, что ждать больше нельзя, тогда да, тогда я согласна.
Всё это я выразила весьма многословно, пытаясь за нарядными речевыми оборотами спрятать собственные метания и терзания. Мне показалось, что принц меня понял. Попросил только приготовить платок с парой капель моей крови и выучить заклинание. Тут же его и написал на клочке собственной рубашки зачернённой об стену остью соломинки. Всё как положено: отметил ударения, придыхания и ритм. Он оказался прав: заклинание было коротким, всего пять слов. А ритуал и того проще: каждому брачующемуся требовалось всего лишь разжиться каплей крови своего жениха или же невесты и в нужный момент капнуть туда своей, причём свежесть крови значения не имела, платок с пятном вполне годился. Его действительно легко было провести даже порознь, лишь договориться о времени, потому что заклинание надо было читать в идеале хором, а при необходимости допускался интервал не более трёх минут.
Говорят, с этим ритуалом поначалу всё было не слишком радужно, находились любители и пытались злоупотребить, женив на себекого-нибудь выгодного. Но такие дураки давно повывелись, сейчас редко кто вообще прибегал к столь радикальному способу привязать к себе другого человека. Тем более что этот другой — тоже маг.
Я осознавала, что истинный брак с тем, кого не любишь — это неправильно, но отмахивалась от этой мысли. Это же только в самом крайнем случае. А Алан… Он поймёт. Он умный и понимающий. Ему сначала будет больно, это да. Но и мне будет не легче. Это ничего, главное, мы останемся живы. Время всё сглаживает и заживляет любые раны. Так я себя уговаривала, но помогало как-то слабо. Хотелось биться головой об стену, орать, метаться, но я силой воли заставила себя сидеть тихо, а затем и вовсе лечь и уснуть.
Засыпая, подумала: а ведь мы так и не узнали, есть у нас время или нет, а если есть, то сколько.
Информация пришла оттуда, откуда не ждали.
