На меня от этих слов как будто кипятком плеснули! Вдруг вспомнилось, что все мои хвалёные добродетели — спокойствие, выдержка, достойное поведение сейчас гаста ломаного не стоят! Они-то как раз грозят мне тем, что раз! И я стану по закону принадлежать этому скорбному умом скоту. Нечего строить из себя благородную госпожу, пора показать, чему меня успели выучить улицы родного города.
Я сделала полшага вперёд, прикинула, что расстояние как раз подходящее, и со всей дури врезала коленом по тому месту, которым женятся. Вояка согнулся и завыл от боли. Я рванула в сторону, планируя выскочить из камеры: они дверь забыли закрыть. Окажись я там, где проклятый чёрный камень не действует, даже с малыми силами отбилась бы. Но солдаты не дремали.
С одной стороны, судя по выражению их лиц, им понравилось, как я приложила их начальника. С другой… Субординацию никто не отменял. Меня схватили и потащили. Я плюнула на приличия: орала, брыкалась, ругалась, кусалась как бешеная. Эти гады скрутили мне все конечности так, что я не могла ими шевельнуть. Знали, что имеют дело с магичкой, и осторожничали. Будь на моём месте кто посильнее, разбросал бы их одним движением бровей, а мне для пассов руки нужны. И ноги чтобы убежать.
Согнувшийся пополам начальник шёл следом, тащил так и не пригодившиеся рубаху с покрывалом и сладким голосом, полным неизбывной злобы, рассказывал, что меня ждёт в замужестве. Ничего хорошего. Меня подняли на этаж, вынесли мимо совершенно ошалевших стражников на улицу. Я тут же заморгала от яркого света как слепая сова. Не успела привыкнуть, как мои носильщики завернули прямо в первую же дверь, а там нас снова встретил полумрак. К моему удивлению это оказался храм Могучего воина. Сине-серая гамма, знакомые мотивы фресок на стенах, жрец в синей хламиде и надетой поверх неё воронёной металлической сбруе.
Тем, кто держали меня за руки, за ноги, не хватило конечностей, чтобы заткнуть мне рот, поэтому, не успев увидеть жреца, я начала орать в три раза громче и ругаться так, что все извозчики моего родного города покраснели бы от стыда. Трудно сказать, чего я этим хотела добиться. Если небольшой отсрочки, задержки процесса выдавания меня замуж, то преуспела.
Жрецу очень не понравилась ругающаяся в храме невеста, но свои претензии он предъявил не мне, а жениху. Поднял правую руку вверх и прочитал правила, которые должно соблюдать в храме. Затем упрекнул вояку: он, жрец, и так пошёл на нарушение обычаев, согласившись провести брачный обряд в храме, для этого совершенно не предназначенном, так ещё и невесту притащили силой в совершенно непотребном виде. Если господин желает, чтобы обряд всё-таки свершился, пусть выйдет, уговорит девушку, а потом зайдёт как положено.
Пока он говорил, я ухитрилась высвободить одну ногу и пнула ею в голень держащего меня стражника. Ничего это не дало, а всё же приятно.
Начальник сделал знак своим подчинённым и меня вытащили на улицу. Там, прижав в стене, кое-как напялили рубаху поверх моей собственной одежды, слегка её порвав в пылу борьбы, и накинули на голову скатерть, которая должна была заменить покрывало невесты.
Затем мой "жених" нагнулся ко мне, не приближаясь, однако, на расстояние, с которого я могла бы вцепиться зубами ему в нос, и зашипел:
— Слушай, стерва! Ты сейчас спокойно, чинно и благородно войдёшь со мной в храм и на вопрос жреца ответишь «да». Иначе твоего спящего дружка оденут в антимагические наручники и ошейник. Подумай, как он будет себя чувствовать после этого и долго ли проживёт?
Я аж задохнулась от злости. Наручники ещё туда-сюда, плохо, конечно, но не смертельно. Если помощь придёт в ближайшие сутки, Александр даже заметить особо не успеет. А вот ошейник… Страшная вещь. Запрещённая в странах Девятки строго-настрого. Их даже хранить нельзя: смертная казнь. Потому что маг в таком ошейнике не просто мучается, он очень быстро теряет разум. Раз и навсегда. Суток обычно достаточно, но и меньшее время в этой гадости оставляет необратимые изменения в сознании. Конечно, Александр такой принц, но допустить, чтобы с ним сотворили такое, я не могла. Однако и покориться тоже душа не позволяла.
— Ты идиот, — сказала я мужчине, — Подумай головой. Сейчас ты поставишь на своём. Я не хочу, чтобы с Александром случилось что-нибудь плохое, поэтому кротко пойду с тобой. Жрец нас соединит. Ты меня изнасилуешь. 7bcf23
Он порывался мне возразить, но я продолжала:
— Да, изнасилуешь, потому что по доброй воле я с тобой не буду. Сомнительное удовольствие, тебе не кажется? А затем вернётся твой писарь с магом-посланником императора. Или мне повезёт и он вернётся раньше. Как думаешь, чем это всё для тебя закончится? Тебе кажется, что императорской благодарностью? Мне кажется иначе. Я бы на его месте укоротила тебя на голову, чтобы другим неповадно было.
Глаза воина зло сверкнули, он не ответил мне, но и своего намерения не изменил. Зато понял, что, угрожая Александру, он может мной манипулировать. Теперь я стану более покладистой.
Поэтому сказал своим людям:
