— Ничего с твоим любезным порталом не случилось, — твёрдо возразила я, — А докладывать тебе или кому-либо ещё я не уполномочена. О нас надо сообщить в столицу королю, вот и всё, что я могу тебе сказать.
Пока мы с Фрицем препирались, все остальные тоже встали, подгоняемые пиками стражи. К сачстью, несмотря на то, что всех разбросало по брусчатке, никто не получил других повреждений, кроме ушибов. Ах, нет. Имперский маг, прицепившийся к Хольгеру, умудрился вывихнуть руку, и теперь баюкал её со слезами на глазах, а она ровно так же на глазах синела и распухала.
Начальником стражи оказался тот же самый Хендрик Штольце, что и десять лет назад. Он сильно поседел, но в основном почти не изменился. Как только все выброшенные порталом были собраны в кучку, подошёл и объявил, что задерживает нас до выяснения наших личностей.
Я снова вылезла и предложила ему как можно скорее связаться со столицей и доложить королю, потому что среди нас есть важные лица и знатные иностранцы, например, племянник сальвинского короля.
— Посмотрим, что там за племянник, — пробурчал Хендрик, — А пока прошу пожаловать в ратушу. Там посидите до выяснения. Кроме тебя, егоза. Твою-то личность я и сам могу удостоверить, Гертруда Вюрцль. Так что можешь идти домой, к папаше.
Ой, нет, ни за что! Я схватилась обеими руками за Алана, который как раз оказался рядом, и сказала:
— Никуда я не пойду. Только со всеми вместе!
Хендрик добродушно хмыкнул:
— Со всеми? Ну-ну. Жених, что ли? Или муж?
— Жених, — спокойно ответил Алан, но при этом сжал меня так, что мне стала ясна цена этого спокойствия.
А со спины нас уже обступали принц Александр, Генрих и — кто бы мог подумать — имперский маг. Неужели тоже решили в мои женихи податься?
Вот почему так? Пока ты одна, мужчины тебя обходят стороной вне зависимости от твоих внешних данных, но стоит только одному заявить на тебя свои права, как их набегает целая толпа с целью эти права оспорить. Красивая, некрасивая — значения не имеет, с уродинами то же самое. Я наблюдала это у своих приятельниц в школе, у коллег в университете, теперь сама попала в то же положение. Это что такое у мужчин: стадное чувство?
Рассуждать дальше не позволили обстоятельства. Нас погнали в ратушу как стадо баранов. Хорошо, что она располагалась неподалёку. Там разделили и рассадили по комнатам. Вернее, нас девочек, посадили именно в комнату на первом этаже. Совсем нормальное помещение, с диванчиком и мягкими стульями, если не считать решёток на окнах. Куда засунули парней, я не видела. Боюсь только, что с ними обошлись не так любезно. Говорят, в подвалах ратуши есть настоящие тюремные камеры, не знаю, правда это или нет.
Сумки у нас забрали, зато дали кувшин с водой и три глиняных стакана. Пообещали попозже принести еду и ушли.
Дей спросила:
— Адель, это мы в твоём родном городе оказались?
Я кивнула.
— Почему ты не захотела пойти к родным? — пискнула Зелинда.
Пришлось пояснить.
— Я с трудом вырвалась из лап своего папаши десять лет назад. Тогда с меня нечего было взять, но он и то умудрялся придумать, как получить выгоду от моего существования. Не хватало начинать всё сначала прямо сейчас! Будто у меня других дел нету.
Дейдра рассмеялась.
— Гертруда Вюрцль?! Вот прямо так тебя тут и звали? Да, имечко то ещё. Адель Мансель подходит тебе гораздо больше.
Не спорю, мне тоже оно больше нравится. Меня другое волнует. Во-первых, как там наши ребята? Не засунули ли их в тюремные камеры? И во-вторых, откуда взялся Генрих? Я не стала акцентировать на этом внимание там, у портального круга, нужно было быстро сматываться, а не отношения выяснять, а теперь любопытство так и грызло. Как так вышло, что он присоединился к спасательной команде? Марта послала или сам пришёл? А если сам, то почему?
Спросить у него я бы не решилась, но вдруг Дейдра что-то знает? Я ей задала вопрос напрямую:
— Дей, а как так случилось, что среди вас оказался вдруг Генрих фар Герион?
— Пришёл, — пожав плечами, пояснила Дейдра и ещё больше меня запутала.
К счастью, Зелинда тут же застрекотала, спеша вылить на меня как можно больше информации:
