Да, разумеется, теперь они с Деллой — настоящие друзья, как же может быть иначе. Если честно, Пенни ужасно стыдно за то, как она себя вела. Но это всё было следствием простой ревности и зависти, Делла же понимает, верно? Психология землян и лунян вообще на удивление схожа. Делла забрала у народа Луны войну, дававшую им силы жить десятилетиями, она совершила мудрый поступок, хотела подарить лунянам свободу, и не её вина, что Лунарис мастерски сыграл на их устаревшей системе ценностей, организовав новую войну вместо старой…
У Деллы голова трещала от обилия этических подтекстов, крывшихся, оказывается, в её простых попытках сделать как лучше; и каждый раз её неприятно царапало это вот «ты же понимаешь». Как будто это всё и вправду нельзя было не понимать.
Ты же понимаешь, у меня тоже забрали смысл всей жизни. Ты же понимаешь, было непросто принять, что вместо меня теперь все чествуют тебя. Ты же понимаешь, Лунарис так себя с тобой вёл, что…
— Что? — вздрогнула Делла.
— Ну, ты же понимаешь… — замялась Пенни.
— Что я понимаю?
— Ну, то, что говорили про меня и Лунариса… это правда.
— Что говорили про тебя и Лунариса?
— То, что я… была… к нему неравнодушна. Не подумай, это всё сейчас уже в прошлом, — поспешно добавила Пенни, — окончательно и бесповоротно. После того, как я узнала о его интриге. В голове не укладывается…
У Деллы тоже не укладывалось в голове. Не укладывалось в голове то, как она должна была, чёрт возьми, об этом догадаться; и почему ей должно было быть до этого дело; и почему Пенни сейчас ведёт себя так, будто дело непременно должно было быть.
Неловко кашлянув, она приобняла Пенни за плечи:
— Слушай, я… мне очень жаль. Но хорошо ведь, что всё выяснилось, правда? Ты ещё найдёшь хорошего парня. Ну, я имею в виду… того, кто не будет полжизни вынашивать план развязывания межпланетной войны, как минимум.
Наверное — почти наверняка — это было не то, что правильно говорить в такой ситуации; но Пенни, благодарно улыбнувшись, обняла её в ответ, и Делле было этого вполне достаточно.
Но ночью она долго сумбурно размышляла. Ещё в юности она не отличалась этической гибкостью, но тогда всё было проще: с братом и дядей они всегда понимали друг друга, а если что случалось — харизмы дяди Скруджа, ещё и приправленной звонкой монетой, хватало на троих. Теперь же она была матерью — матерью, за десять лет изоляции безнадёжно забывшей, кажется, как общаться с другими; и от осознания, что для соответствия мечтам об идеальной семье ей не хватает какой-то очень важной, не факт что восстановимой детали, в горле клокотала беспомощность.
Делла с силой жмурила глаза, перед ними плясали сине-оранжевые звёздочки — как осколки в калейдоскопе. Ни во что хорошее они не складывались.
Уснула она только под утро.
***
Только нырнув в привычный полумрак, прислонившись спиной к шершавой стене ангара, Делла ясно ощущает в груди чугунную пустоту, весь день невнятно не дававшую покоя.
Ещё утром Пенни уехала на переговоры в неприметной машине с тонированными стёклами; с ней отправился и дядя Скрудж, не намеренный выпускать судьбу планеты из-под контроля. А вчерашний разговор всё ещё довлел над Деллой, незаметно, но постоянно маяча в её мыслях; весь день она ощущала себя виноватой и какой-то неправильной, причём по самым разным поводам. Осуждающий косой взгляд миссис Клювдии, грубоватый ответ Луи, пара вспыльчивых реплик Дональда — всё задевало как-то особенно сильно; на всё новообретённая пустота внутри откликалась мрачным, напряжённым гулом.
Ближе к вечеру дети собрали друзей, чтобы устроить очередную вечеринку с ночёвкой, а на миссис Клювдию легла почётная обязанность — следить за сохранением целостности особняка и здоровья всех его обитателей. Делла честно хотела, как ответственная мать, составить компанию; но та, окинув её взглядом, железным тоном порекомендовала:
— Сходили бы вы развеяться, мисс Дак. Погуляйте по городу, повидайтесь с кем-нибудь из старых знакомых. В конце концов, вас не было десять лет! За детьми я пригляжу, не беспокойтесь. В этом деле у меня, — она сделала паузу, бросив ещё один короткий взгляд поверх очков, — богатый опыт.
Делла так и не поняла, с чего вдруг такая забота — смотрелась ли она настолько паршиво, или же миссис Клювдия видела в ней не поддержку, а ещё одну угрозу структурной целостности здания. Но сейчас, окунувшись в прохладную тишину ангара — чёрт возьми, а куда она ещё могла пойти развеяться? — ощутив, каким этот чёртов гул в груди был, оказывается, громким, Делла совсем не исключает первый вариант.
Тишиной она, впрочем, наслаждается недолго. Из подсобки доносится шум, затем слышатся шаги — и вскоре дверь открывается, вырисовав в проёме высокий широкоплечий силуэт.
Ох, точно. Там, куда отправились Пенни и дядя Скрудж, лишних гостей не любят, и водителей это тоже касается; они уехали на казённой машине, и стало быть, у кого-то сегодня выходной.
— Добрый день, мисс Ди, — бодро выпаливает Зигзаг.
— Добрый, — кивает она.
