А теперь, вновь наткнувшись на этот взгляд, смело смотрит в ответ в нарисованные глаза — а затем импульсивно, совсем по-ребячески показывает картонной леди язык, достав кончиком едва ли не до подбородка; и отворачивается обратно к столу, глупо и радостно усмехнувшись.
В кипе хлама удаётся наконец найти чистую с одной стороны бумажку, на которой она выводит торопливым размашистым почерком:
Спасибо за вечер! Мне было очень весело!
И добавляет, чуточку поколебавшись:
Вырубилась на эпизоде, где ЧП нашёл письмо от Нашатырки в юности. Чем закончилось, уже не запомнила. Пересмотрим, ладно?
И в конце рисует смайлик — две жирные точки с лукавой загогулинкой рядом.
Было бы, конечно, здорово остаться. Сложить картонный пистолет из коробки из-под хлопьев — и поприветствовать Зигзага с утра нестареющим «Ну-ка, от винта!». Совместными усилиями попытаться приготовить завтрак на старенькой индукционной плитке — и наверняка его сжечь: отчего-то в отношении кулинарных способностей Зигзага, как и своих, у Деллы нет никаких иллюзий. Вылить из бутылки остатки апельсинового сока, призывая выросшую в них цивилизацию выйти на контакт. Смириться с тем, что нормально позавтракать не светит, отыскать последнюю пачку чипсов, сесть с ней у ангара на согретую утренним солнцем траву и разговаривать — долго-долго. Делле о многом, очень о многом нужно спросить. Особенно — о дяде Скрудже в те годы, что он провёл без неё и Дональда. Никто, кроме Зигзага, честно ей об этом не расскажет.
Но она знает, что сейчас — есть кое-что, что ещё важнее.
Вернуться в особняк сейчас, рано-рано утром, пока все — или почти все — ещё спят. Заглянуть в детскую, воспользовавшись безответственно незапертой дверью, и сглотнуть комок в горле, глядя на то, как сладко дрыхнут в своих мешках уставшие за ночь ребята. Постучаться в кабинет к дяде Скруджу — тот всю жизнь, сколько Делла себя помнит, просыпался не позже шести, — зайти и долго, путано, с бестолковой улыбкой на лице рассказывать про свои вчерашние похождения, а потом, с ещё более бестолковой улыбкой — слушать про похождения остальных. Удивить миссис Клювдию, которая уж точно не ожидала увидеть Деллу так рано утром. Дождаться, пока дети проснутся, притащить огромную пачку кукурузных хлопьев, а потом научить, как правильно есть осточертевший завтрак — без молока, зачёрпывая в горсть, и непременно вместе с интересным сериалом…
Зигзаг всё это поймёт, поймёт обязательно. И поэтому Делле совсем не стыдно, когда она, оставив записку на столе, выскальзывает из ангара в тёплое утро.
Газон и дорога, ведущая от ангара к особняку, залиты совсем ещё юным, незамутнённым солнечным светом. И Делла выходит на дорогу, и смотрит на солнце, чуточку щурясь, и чувствует себя удивительно счастливой и свободной. За прошедшую ночь она, конечно, не стала ни на йоту ближе к идеальной мамочке — скорее уж наоборот; но теперь она отчего-то уверена, что быть неидеальной Деллой Дак ничуть не хуже.
А быть может, это и вовсе лучшее, что может быть на свете. Для неё уж точно.
Ведь Деллу Дак ничто не остановит.
