Сейчас она жадно глазеет по сторонам, узнавая и не узнавая город. За десять лет он изменился не то чтобы разительно, но на удивление неоднородно: одни улицы остались прежними, другие Делла видит будто бы впервые. Порой она спрашивает у Зигзага, куда делась какая-нибудь кафешка или магазин; но в основном — в молчании осматривает, впитывает в себя полунезнакомый Кейп-Сюзет, ощущая характерную сладкую тоску, какая бывает при возвращении после долгой разлуки.
— О, они всё-таки её восстановили, — легко усмехается она, когда они выходят на главную площадь, где гордо высится статуя золотоволосой русалки — символа Кейп-Сюзет.
Примерно за год до её злосчастного полёта на Луну они с Дональдом и дядей Скруджем обнаружили, что один из скрытых подземных ходов ведёт ровнёхонько к статуе, а точнее даже — в статую; полая внутри, она содержала в себе тайник, где хранилась Жемчужина Белого Спрута, давно утерянная драгоценность. По ходу дела выяснилось, что Жемчужину охраняет парочка очень недружелюбно настроенных духов; словом, в результате приключения каменная русалка лишилась не только содержимого тайника, но и половины хвоста, на месте которого стала угрожающе зиять большая дыра с ломаными краями. Дядя Скрудж, как честный миллиардер, выделил городу средства на реконструкцию; однако в мэрии Кейп-Сюзет начались споры — приделать полой статуе новый хвост или же заменить её на цельную, — и дело затянулось, так что на момент последнего посещения Деллой города русалка всё ещё оставалась бесхвостой.
Сейчас Делла, приглядевшись, замечает, что русалка другая: пышные волосы лежат немного иначе, чем раньше, а выражение лица стало более открытым и гостеприимным — если так в принципе можно сказать о выражении лица статуи.
— Ну да, как раз полгода назад было торжественное открытие, — кивает Зигзаг в ответ на брошенную ею фразу.
— Полгода назад? Подожди, они что, провозились с этим ещё девять лет?..
— Почему девять лет? Дьюи взорвал её за пару месяцев до этого. Они как раз очень быстро управились.
Делла замирает.
— Дьюи взорвал? Погоди… как? У моих мальчишек было приключение здесь?
— О, ещё какое. Хьюи вычислил, что под городом должен находиться тайный ход, который ведёт как раз внутрь этой статуи. Ну, не этой, а той, что тогда здесь стояла. Там они нашли старый тайник, в котором уже не было сокровищ, зато была парочка неотработавших ловушек. Их заперло внутри, а у Дьюи чисто случайно оказалось с собой немножко взрывчатки, ну и…
— Статуя восстановлению не подлежала, да? — Делла широко улыбается. Кто бы что ни говорил — это её, её мальчишки; тогда, одиннадцать лет назад, всё было почти так же, вот только взрывчатки у неё чисто случайно не оказалось — пришлось искать другие методы.
— Ага.
— Но почему мне об этом никто не рассказывал?
— Ну как тебе сказать… После вскрылось, что это мистер МакДи обчистил раньше тот тайник, и статуе тогда тоже не поздоровилось. В общем, на второй раз власти Кейп-Сюзет здорово разозлились, грозились даже закрыть въезд в город всей семье и приближённым мистера МакДи, но обошлось. В итоге просто запретили мальчикам и Вэбби появляться тут одним. Ну, они стали ездить с мистером Ди или со мной, в общем-то, ничего страшного, но… наверное, все решили, что не стоит тебе знать эту историю. Что она тебя расстроит.
Зигзаг осекается; на его лице постепенно проступает осознание.
— О чёрт. Ты ведь меня не выдашь?
— Я? — Делла весело щурится. — Ладно. Так и быть, но с одним условием.
— С каким?
— Расскажи мне, что здесь делали мои мальчишки.
***
За последующие пару часов Кейп-Сюзет полностью преображается в её восприятии. Из портового городка, пусть симпатичного, пусть вызывающего щемящую ностальгию, но не более того — он превращается в место, где, оказывается, любили бывать её мальчишки; и — разумеется — визиты их никак нельзя было назвать скучными.
Всё вокруг играет новыми красками. Вот в том неприметном домике, где в её время был какой-то магазин, — теперь шахматный клуб, где провёл немало часов Хьюи. Вот с того высокого пирса Дьюи долго тренировался в прыжках в воду — хотя кое-кто из рыбаков ощутимо нервничал от его восторженных криков и не раз просил прекратить. Вот в том кафе Луи устроил целый турнир по покеру, после которого в наибольшем выигрыше остался, разумеется, организатор. Да что там, ладно — не кафе, а настоящем баре, куда в его возрасте и пускать-то были не должны; и наверное, Образцовую Мать с коробки кукурузных хлопьев это должно было бы как минимум взволновать — но Делле сейчас плевать даже и на это. Она радуется всей душой, представляя, как её мальчишки наводили шороху в этом городе; и даже неизбежная подспудная горечь от того, что всё это время её не было с ними рядом, почти не омрачает этой радости…
— С тобой точно всё в порядке? — осторожно спрашивает Зигзаг, когда Делла, вымокшая до нитки, в третий раз взбирается с моря обратно на пирс. Она должна была попробовать то, что выдумал её сын. И разумеется — она и не сомневалась — это действительно круто.
— Более чем, — смеётся она, откидывая за плечи мокрые волосы.
