– Кто нашел, тот и хозяин, – заявила Миррен. – Впрочем, тут хватит на всю деревню. Мы разрежем оболочку, выстираем, а тогда и поглядим, что с ней дальше делать… Жаль, что она не черная, а то можно было бы подшить изнутри шторы на больших окнах.
– На вас никогда не угодишь, леди, – улыбнулся дедушка. – Господь умерил ветер, чтобы не мерзла стриженая овечка. Лучше давайте помолимся Ему в благодарность за избавление от опасности и о выздоровлении Джека.
Все склонили головы и молча постояли. Крэгсайд вернулся к ним, опасность миновала. Возможно, думал Бен, это добрый знак, что Гитлер сюда не придет. Тогда, может, Бен и доживет до преклонного возраста. Но до победы надо молчать и хранить свою тайну.
Джек медленно поправлялся. Миррен с нетерпением ждала от него новостей. Неделя тянулась за неделей, вот и месяц прошел. Она писала ему каждый день и, пытаясь его развеселить, даже поведала ему о переполохе с аэростатом. Может, этот несчастный случай наконец-то его образумит.
Флорри сумела съездить один раз в госпиталь. С собой она повезла в жестяной коробке свежую выпечку, которая потерялась в давке при посадке в поезд.
– Не надо так тревожиться, – засмеялась Флорри, вернувшись. – Он цел-невредим и такой же нахальный, как всегда. Видно, у него бетонная головушка. А уж как он радуется твоим письмам…
Миррен густо покраснела. Теперь она уже не могла ни от кого спрятать своих чувств.
На ферме шел забой свиней, и теперь Крэгсайд мог встретить зиму цепочкой сырокопченых и засоленных свиных боков, вывешенных на крюках в задней кладовой. Миррен вычищала навоз, когда в ворота фермы вошел запыхавшийся от долгого подъема Джордж Терсби, местный почтальон.
– Инспектор вступил на тропу войны и подсчитывает квоты на свиней. Тейлор позвонил в «Флис» и велел передать всем в долине, чтобы прятали лишнее.
– Спасибо. Заходите и выпейте рюмочку, – подмигнула ему Миррен. – Скажите бабушке, что вы заслужили еще один кусок пирога.
На правила и предписания, гласившие, что семья может забить для собственного потребления лишь одну свинью, никто из фермеров не обращал внимания, надеясь, что это пройдет незамеченным. При выявлении таких нарушений им грозили штраф и ненужная шумиха. Поэтому каждую ферму предупреждали об осторожности, когда в долину направлялся чиновник из Военного сельхозкомитета.
Теперь Бен должен был сообщить об этом дяде Тому на Скар-Хед. Они обещали дать свинину к Рождеству семьям, которые помогали им летом.
– Где же мы спрячем мясо? – прошептала Миррен, понимая, что чиновник станет проверять самые очевидные места. – В подвале или амбарах его сразу найдут. Они могут заглянуть туда в наше отсутствие… – Тут из конюшни донеслось конское ржание: нетерпеливый Геркулес, клейдесдальский тяжеловоз, бил копытом и требовал внимания.
Они схватили мешок с овсом и сунули ему, а Бен перетащил свинину к задней стене конюшни и накрыл ее мешками.
Часом позже прибыл фургон инспектора. Мистер Симпсон был в скверном расположении духа – он поскользнулся на грязной дороге и забрызгал габардиновый макинтош. Бабушка усадила его за стол и угостила своим знаменитым имбирным пряником с патокой. Он и не догадывался, что эта черная патока, так украшающая пряники и кексы, хранится у хозяйки фермы в бидоне, предназначенном для кормления скота.
– Мне пора идти, миссис Йевелл. Значит, две туши, да? – Он хитро улыбнулся, понимая, что к чему, но не в силах ничего сделать. – Простите, но я должен осмотреть ваше хозяйство, – продолжал он. – Взглянуть, так сказать, собственными глазами.
Он заглянул в кладовые и в подвал, на чердак, в амбары и уже направился к конюшне, но тут к нему подошла Миррен.
– Пожалуйста, мистер Симпсон, решайте сами, но я должна вас предупредить, что Геркулес не любит чужих… Я боюсь, что он вас лягнет. Мы не хотим нести ответственность за причиненную вам травму.
– Неужели? – Инспектор поглядел на дверь конюшни и на бесхитростное лицо девушки. – Я умею обращаться с лошадьми. – Он открыл дверь, но тут Геркулес захрапел и грозно встал на дыбы, и Симпсон поскорее ее захлопнул. У Миррен отлегло от сердца. – Я вижу, что вы не шутите, мисс. Благодарю вас, вроде бы все в порядке. Я рассчитываю на честность богобоязненной семьи Джозефа Йевелла, – не без сарказма заявил инспектор на прощание. К счастью, дедушка Джо не расслышал его слов.
– Что он сказал?
– Ничего особенного. – Миррен улыбнулась, радуясь, что у деда возрастные проблемы со слухом. – Я сейчас угощу Геркулеса морковкой. – Этот норовистый паршивец спас не только свинину, но и репутацию их семейства.
Приближалось Рождество, и, если не подведет погода, Джек приедет в увольнение (он поправился и снова нес службу). Он заработал сотрясение мозга и множество гематом, но более ничего серьезного, так что тетя Флорри пекла пироги, на случай, если сын сможет вырваться домой.
