Они уже много раз отрабатывали эти действия глубокой ночью – уходили в тайный лагерь на пустошах, захватывали «вражескую» батарею, «минировали» железнодорожное полотно. Все в духе бойскаутов, но со смертельной серьезностью. Как-то дядя Том поймал его и врезал оплеуху за бездельничанье, но он отнесся к этому стоически, по-мужски. Он не мог сказать ему правды, это было бы прямым предательством.
Бен и Миррен в молчании спустились в Уиндебанк, оставили грузовик в укромном месте на верхней дороге и привязали козу на обочине, чтобы она подкормилась. Такая же идея пришла в голову многим – в других грузовичках пищали цыплята и гавкали собаки. Все окна были затемнены, деревня тонула во мраке, и лишь на углах улиц несколько белых линий направляли осторожных прохожих. Трио музыкантов «разогревалось» перед выступлением.
Деревенский зал несколько дней украшали по вечерам жены ополченцев – под потолком висели фонари, колокольчики и бумажные гирлянды, на подоконниках стояли в стаканах свечи. На сцене стояла рождественская елка, возле нее уже расположилось трио Джимми Бенсона – скрипач, ударник и пианист.
Бен посмотрел с надеждой в дальний конец холла, где на столе, накрытом скатертью, стояли угощения, принесенные участниками вечеринки – пирожки и сосиски в тесте, булочки с начинкой из холодной нарезки и мясного паштета, фруктовые пироги, печенье, все по порциям, чтобы каждый получил свою справедливую долю. При мысли об ужине он понял, что страшно голоден. Был там и разрешенный бар, но пива в нем мало, не разойдешься, в основном шипучка. Парни будут подзаправляться в пабе, благо он недалеко. Танцы – штука такая, что хочется пить, а они будут отплясывать до рассвета.
Там была стайка школьниц в носочках до щиколотки, соплячки пыжились, изображая из себя взрослых. Бена с интересом разглядывали подружки Миррен из хостела – нарумянили щеки, накрасили губы помадой, и от них исходил какой-то аптечный запах. Несколько деревенских женщин дежурили возле стола, отгоняя от него вороватые пальцы.
Бен был неважным, неуклюжим танцором, стеснялся этого, но на деревенских танцах чувствовал себя увереннее. В дверях он заметил парня из своего отряда, пожиравшего глазами кружившихся в вальсе девчонок, и подошел к нему поболтать. В мужской компании он чувствовал себя увереннее. Когда он снова повернулся, Миррен лихо отплясывала с Арни Блеуиттом. При свете фонарей она выглядела роскошно, ее светлые волосы колыхались за плечами, стройные лодыжки так и мелькали над полом. Рядом с ней другие девчонки казались размалеванными простушками.
Позже, когда азарт танцующих все больше нарастал, Бен подумал, не пригласить ли ему Миррен. Хоть она и была его кузина, но он почти не знал ее до своего приезда из Лидса в начале войны. В детстве их тропы редко пересекались, если не считать его появлений у деда с бабкой да еще того памятного случая, когда она сломала себе руку из-за очередной безумной затеи Джека.
В школьные годы она выглядела как девчонка-сорванец, но при этом всегда сидела, уткнувшись носом в книгу, когда его привозили в Крэгсайд. Честно говоря, тогда ему было на нее наплевать. Но с началом войны она, как и все, отложила свои карьерные амбиции, и он восхищался ею все больше и больше.
Пора было бы сказать ей, что она очень ему нравится, но это прозвучит странно, и она скорее всего просто его высмеет. На ферме они были напарниками, хорошей командой. Он не очень-то силен в романтических трали-вали, да и его ухаживания во время работы выглядели бы как-то нелепо. Нет, он все-таки решил не позориться и стоял у стенки, глядя, как другие кружили ее по холлу.
Как обычно, шла борьба за тарелки, и Бен несколько раз ходил на кухню по чьей-то просьбе. В одиннадцать он набрался смелости и решил пригласить Миррен на медленный фокстрот, и это стало большой ошибкой, как и джентльменское «извиняюсь».
Арни ловко полировал пол ногами, бесстыдно прижимался к Миррен, и Бен решил спасти ее и заявил, что теперь его очередь.
До этого он и не замечал, что она такая маленькая – по плечо ему. Он вдыхал запах ее вымытых волос, а когда она улыбнулась, у него все задрожало внутри. Они сделали несколько шагов, и он наступил ей на ногу.
– Извиняюсь. – Кто-то похлопал по его плечу. Он обернулся и увидел ухмыляющееся лицо Джека Сойерби.
– Джек! Ах, Джек, ты все-таки приехал! – завизжала Миррен с таким откровенным восторгом, что Бен отступил на шаг и с удивлением смотрел, как она обнимала пасынка Тома с излишним, на его взгляд, энтузиазмом. Они закружились в танце, даже не оглянувшись.
Он вздохнул – вот, значит, какие дела. Ну и ладно. Он ретировался к двери и вытащил пачку сигарет. Больше он сегодня не танцует, хватит и одного раза. Теперь ему надо покурить и глотнуть свежего воздуха.
Миррен уже не глядела на других солдат – рядом с ней был Джек, такой веселый и красивый. В его черных глазах сверкало озорство, когда они танцевали, танцевали, танцевали, пока у нее не закружилась от восторга голова.
